ДШК - Дегтяpев Шпагин Купнокалибеpный
АЮЛ (ЦАДАЛЬ) - армия южного Ливана
Перед тем как батальон очередной раз бросили в Ливан, нас послали на учения в пустыню. Hа стрельбище Зорик дорвался до пулемета МАГ 7.62 постреляв он вернулся к своему "негеву" и после первой же очереди заявил: "Не катит. Кураж не тот! Однозначно!". Мы как могли пытались его утешить, ссылаясь на то, что у "негева" вес стал вдвое легче, но у нас ничего не вышло, что поделаешь, кураж, видите ли, не тот!
С нами вместе тренировались бедуины из ГАДСАРа, (бедуинский батальон израильской армии). Выглядело это очень интересно, так как между собой они разговаривали по-арабски, но носили форму ЦАХАЛя. Однажды на привале один из них, укладывая гранаты в разгрузку, сказал другому: "Мухамад, джиб ли вахад пцаца!", (игра слов: "дай мне одну" сказано по-арабски, "бомбу" - на иврите). Мы долго хохотали, бедуины сначала не поняли, а потом ржали вместе с нами.
На привалах они поили нас настоящим бедуинским кофе в крохотных чашечках. Вместо того чтобы взбадривать, кофе одурманивал как наркотик. В какой-то момент вдруг понимаешь, что пустыня вокруг вечна, что она поглощает время. Кажется, спешить больше некуда и незачем: пройдет еще десять тысяч лет, от нас не останется даже пыли, а пустыня будет все такой же... Так куда торопиться? Взводный Боаз с трудом загонял нас в строй после таких кофейных привалов.
Но все хорошее когда-нибудь кончается. Мы распрощались с бедуинами и разошлись каждый в свою сторону: они охранять границу с Газой, мы - в Ливан.
В стране творилось что-то непонятное. Премьер министр Эхуд Барак заявил, что выведет войска из Ливана. Но все оставалось по прежнему. Пацифисты из организации "Четыре матери" организовывали демонстрации на перекрестках, перекрывали дороги. Все они кричали: "Вернуть детей домой". Но если всех вернуть домой, кто будет там, в Зоне Безопасности.
Мы с Лехой ехали в Кирьят-Шмону, оттуда ночью должна была идти колонна. Перед Рош-Пиной застряли в пробке. Водитель подвозившей нас попутки, пожилой киббуцник невозмутимо жевал сигарету. Мы вылезли и пошли вперед.
Перекресток перекрывала цепочка женщин, они стояли поперк шоссе взявшись за руки. И что-то скандировали. Махали плакатами призывающими вывести войска. Полицейские, в стороне, пытались договорится с организаторами. Мы подошли ближе. Перед демонстрантами замер автобус с солдатами. Какие-то зеленые салаги с сержантом и двумя офицерами. Мы видели их растеряные лица за стеклами. Женщины орали, скандировали им:
"ПУШЕЧНОЕ МЯСО!!! ПУШЕЧНОЕ МЯСО!!! ПУШЕЧНОЕ МЯСО!!!
Мы просто остолбенели.
"Почему полиция не разгонит их?" - пробормотал Леха.
Ярость ударила в голову. Мне захотелось вскинуть автомат и стрелять, положить их всех, здесь, на этом перекрестке, этих женщин, политиков, всех тех, кто важно рассуждал по телевизору о ливанской проблеме, кто размахивал лозунгами, подрывал нашу веру, веру в то, что мы делаем нужное дело, что мы защищаем границу, принимаем на себя ракеты предназначенные гражданским, там, в тылу.
Словно прочитав мои мысли демонстранты заорали:
"ВЫ ГИБНЕТЕ ЗРЯ! ВЫ ГИБНИТЕ ЗРЯ!"
"Ерунда все это!" - бросил Леха, заметив мое выражение лица, и хлопнул меня по спине, - "Не бери в голову!"
Постепенно полиция оттеснила демонстрантов, машины двинулись. Мелькнул красными огнями в темноте автобус, увозя растерянных салаг. На обочине валялись обрывки транспарантов, другие висели прицепленные к изгороди. "ВЫ ГИБНЕТЕ ЗРЯ!" Я подошел и стал сдирать плотный полиэтилен. Какой-то полицейский помог мне. "Вот ведь ублюдки!" - бросил он, - "Как можно говорить такое солдатам... шли бы в Иерусалим демонстрировать, правительству а не вам..."
Я только скрипел зубами, раздирая ненавистные транспаранты.
Не брать в голову! Легко сказать. Может завтра мне придется сдохнуть там, в Ливане, а потом окажется, что все было зря, что мы сидели просто так, принимали огонь на себя. На иврите есть такое слово леитбазбез, "истратится", но его применяют по отношению к людям. Я бы не хотел "истратится", вот так , не за хрен собачий. А те ребята, которые погибли? Если давно пора было выйти оттуда, почему же мы сидели в Зоне Безопасности, почему гибли люди. Нет, пожалуй Леха прав, лучше не брать в голову.
На приграничном КПП все было как обычно. Дождавшись ночи мы приготовились. Комбат повторил инструктаж. Мы загрузились в "Сафарри".
Мишаня достал жирный черный фломастер и написал нам номера на руках. Мне выпало быть наблюдателем. То есть стоять снаружи на открытой площадке и искать, не прилетит ли откуда-то огненый хвост ракеты, не хлопнет ли вылетающая из ствола мина. Я уже знал все наизусть. Знал, как тарахтит в полете "саггер", как пляшет в воздухе оранжевая смертоносная звезда РПГшной гранаты, как хлопает миномет, выплевывая из ствола мину.
Ворота распахнулись и колонна вползла в "зону безопасности". Сначала машины разогнались, но через несколько километров снизили скорость и поплелись. На базе, наверное, сейчас собирали вещи те, кого мы должны сменить. Собирать манатки зарание плохая примета. По этому все бегут распихивать вещи по сумкам только когда на дороге, далеко внизу, показываются первые машины.