Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
И тогда ее голова медленно повернулась ко мне. И я увидела, что это не мама больше. Это был мой папа, нежно улыбающийся мне, мой папа с развороченным черепом, улыбающийся мертвец…
Я почувствовала сильный рывок и, открыв глаза, увидела маму, трясущую меня за плечо.
— Просыпайся, Лиза. Ну же. Просыпайся, — приговаривала она напряженным шепотом.
Я увидела занавески, раздувающиеся на ветру. За ними темнело небо. Еще не рассвело.
Я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от зрелища размозженной папиной головы.
— Опять кошмар, — покачала головой мама. Ее светлые волосы облепили вспотевшую щеку. Она разгладила свою длинную ночную сорочку. Руки ее по-прежнему лежали у меня на плечах.
Я хотела что-то сказать, но горло было до сих пор забито со сна.
Мама зажгла голубую лампу на прикроватном столике. Я отвернулась от яркого света.
— Ты дома уже неделю как, а тебе все еще снятся кошмары, — проговорила мама. — Когда у тебя прием?
— К доктору Шейн? Не помню, — с трудом прошептала я, обеими руками приглаживая волосы. Моя кожа была покрыта испариной. — Тот же самый кошмар. Я была в машине и снова увидела папу.
Мама вздохнула. В резком свете лампы она вдруг показалась мне ужасно постаревшей.
— Доктор Шейн говорит, что всему свое время.
— Но мам, мне не становится лучше. Я повсюду вижу папу и Морти. — Я села на постели. Простыни тоже промокли от пота. Я содрогнулась. — Кошмары и галлюцинации. Я больна на всю голову.
— Ты же знаешь, что это не так. Ты знаешь, что это не навсегда. Уверена, что со временем…
— Мама, я правда считаю, что мне станет лучше, если я вернусь в школу.
Мама опять вздохнула.
— Сейчас четыре утра. Я знаю, что у тебя выдалась страшная ночь. Ты точно хочешь снова обсуждать это сейчас?
— Ничего я не хочу обсуждать, — проворчала я. — Я просто хочу вернуться в школу. Я… я до сих пор не виделась ни с кем из друзей. А все потому, что ты твердишь, будто я еще не готова.
— Это не я, — отрезала мама. — Это доктор Шейн. А она опытный психиатр.
— Ну мам…
— Я думаю, к ее советам нужно прислушиваться, ты так не считаешь? Понимаю, как тебе тяжко. Но ей кажется, что тебе нужно перебороть свое горе, свое чувство вины, прежде чем ты сможешь вернуться к нормальной жизни.
— Надо же. Какая сложная фраза, мама. Весь день репетировала?