— Оксана! Чего ты испугалась, моя сестричка?
Оксана закрывает ладонями уши и, забившись в угол кровати, быстро шепчет:
— Беги, Ямиль! Скорее, скорее! Там на дворе фашист… Он стреляет из ружья… Он убьет нас… Спрячемся, спрячемся скорей, Ямиль!
Страх Оксаны передается и мне. На дворе темно. Ветер бьется в ставни, а нашей мамы нет дома. Но фашисты далеко, это я хорошо знаю… Я спрыгиваю с кровати и достаю из ящика свое деревянное ружье.
— Видишь это, Оксана? — громко говорю я сестре. — Пусть только попробует прийти сюда фашист! Все отцы сейчас сражаются с ним на фронте, как же он может сюда прийти! Не бойся, Оксана, не бойся ничего!
— А кто же там стреляет, Ямиль? — шепотом спрашивает сестра.
— Это ветер, ветер… Ведь ставни и раньше хлопали, только тогда было светло, и поэтому ты не боялась.
Оксана опускает руки и смотрит то на дверь, то на окно. Мы сидим вдвоем за подушками, прижавшись к спинке кровати.
— Оксана, — говорю я, — ничего не бойся, когда ты со мной. Я всегда буду тебя защищать. А когда вырасту и стану сильным, как батыр Тимербек, я буду побеждать всех фашистов. И если в то время, пока я буду драться, тебя украдет дракон, я все равно найду тебя и освобожу. Ты не бойся, ладно?
— Ой, не нужно, не нужно! Ты никуда не уезжай, Ямиль!.. А кто это дракон?
— Дракон — это о-очень большой змей.
— А что такое змей?
— Змей! Ну, это просто змей. Он кусается, жалит.
Оксана снова затыкает пальцами уши и мотает головой:
— Не надо, пусть не кусается, я боюсь!
— Глупенькая ты, ведь я его зарублю саблей.
— Не нужно, я боюсь, он может меня съесть!
— Нет, дракон не ест. Это только серый волк ест людей, он съел девочку в красной шапочке. А если волк съест тебя, я убью его, я распорю ему живот, я этого волка…
Оксана все еще дрожит и прижимается к спинке кровати.
В доме уже совсем темно, около дверей чуть-чуть белеет печь. И вдруг раздается спокойный голос. Я не понимаю, что он говорит, я узнаю только одно слово — «Москва». И мне сразу становится легко.
— Оксана, — кричу я, — это радио, это Москва!
Я делаюсь очень смелым, спрыгиваю с кровати и гляжу в окно. Вот раскрываются наши ворота, кто-то быстро-быстро бежит к крыльцу. Это наша мама! Только мама так торопится домой, — она знает, что мы всегда ждем ее.