Вместе с нею плакали Суль и Мани, и поэтому луна и солнце каждый день всходили, закрытые туманной дымкой.
Асы с грустью вспоминали тот час, когда они исполнили желание Гримтурсена и дали ему клятву, запрещающую им позвать на помощь Тора, который сразу избавил бы их от великана, но особенно сердились они на бога огня.
Наконец, когда до назначенного великаном-каменщиком срока оставалось два дня, а работы ему — всего на один день, боги собрались на совет, и Один, выступив вперед, сказал:
— Над нами нависла беда, и это ты, Локи, один виноват во всем. Ты уговорил нас заключить договор с Гримтурсеном, ты уверял, что он не сумеет закончить стену в срок. Ты один и должен за все расплатиться.
— А зачем вы меня послушались? — оправдывался бог огня. — Ведь я не пил воды из источника Мимира и не так мудр, как ты, Один!
— Довольно, Локи! — произнес Браги. — Все мы знаем, что всегда сумеешь вывернуться. Придумай же теперь, как нам избавиться от великана. Мы не можем отдать Фрейю в Йотунхейм, не можем и оставить мир без луны и солнца. Знай, что в тот самый день, когда это случится, ты умрешь самой страшной смертью, какую мы только сможем придумать.
— Да, это будет так, — подтвердили остальные боги, и даже молчаливый Видар сказал «да».
Локи долго думал, а потом вдруг рассмеялся.
— Будьте спокойны, Асы, великан не достроит стену! — воскликнул он и, встав со своего места, быстро ушел.
На следующее же утро, с восходом солнца — а оно в этот день было особо туманным, — исполинский каменщик повез из Йотунхейма в Асгард последний воз с камнями. Однако, едва он доехал до небольшого леска, невдалеке от которого начиналась страна богов, как из него вдруг выскочила большая красивая кобыла и с веселым ржанием принялась скакать вокруг жеребца. Увидев ее, Свадильфари рванулся в сторону и с такой силой дернул за постромки, что они лопнули.
— Постой, постой, куда ты?! — закричал великан.
Но его конь уже мчался вслед за кобылой, которая поспешно исчезла в лесу.
Целый день простояли боги на стенах Асгарда, с тревогой ожидая прихода исполина, но он не явился. Фрейя снова плакала, но на этот раз от счастья, да и остальные Асы впервые после многих дней были счастливы.
Лишь к исходу второго дня, когда довольная и радостная Суль кончала свое путешествие по небу, боги снова увидели Гримтурсена.
Оборванный и усталый, без своего коня, шел он к Асгарду, изрыгая на ходу самые страшные проклятия.
— Вы меня обманули! — закричал он еще издали. — Вы нарушили свою клятву! Это вы подослали в Йотунхейм кобылу, которая увела моего коня.
Асы, которые сразу догадались, что эта проделка бога огня, промолчали.
— Отдайте мне Фрейю! — продолжал кричать великан, неистово стуча кулаком по сложенным им стенам. — Отдайте мне луну и солнце, или вы дорого поплатитесь за свой обман.
С этими словами он нагнулся и, схватив один из оставшихся от постройки стен камней, с силой швырнул его в богов. Те еле успели нагнуться, а камень, пролетев над их головами, ударился о крышу дворца Хеймдалля и выбил из нее несколько черепиц.
— Тор! — хором крикнули Асы.
Долгий и громкий раскат грома был им ответом, и в прозрачном предзакатном небе вдруг выросла фигура рыжебородого богатыря, стоящего во весь рост на своей колеснице.
— Что я вижу? Гримтурсен у стен Асгарда?! — воскликнул бог грома и, даже не спросив у Асов, что случилось, поспешно метнул свой молот.