И то и другое очень мне подходит, так что мы вполне могли бы объединиться. Подумай как следует, и если тебе это подходит, найди меня, когда кончится ярмарка.
Снова что-то стронулось в душе землянина, грозя разрушить стену, которую он воздвиг между собой и остальным миром. Трижды за последнее время Сторму предлагались заманчивые перспективы. Сперва — Горгол, потом Дорт, а теперь вот и Ларкин. Сторм сдержался и ответил с той уклончивой вежливостью, которую он усвоил ещё в Центре.
— Знаешь, Ларкин, сперва я хотел бы посмотреть землю. Ну, а потом можно будет поговорить и о твоём предложении.
Но он знал, что ещё задолго до этого он встретит Бреда Квада, а может быть, и его сына Логана — единственных, кто по-настоящему интересовал его в этом мире.
Отчасти для того, чтобы избавиться от этих мыслей, Сторм позволил Дорту уговорить себя отправиться в город этой же ночью. Они решили оставить всю команду в лагере и ехать только втроём — Остин, Дорт и Ренсфорд. Так их появление в городе, столь не похожем на все другие селения, могло сойти незамеченным.
Все человеческие поселения на Арцоре относились примерно к одному времени. Но это отличалось какой-то своеобразной новизной, какой землянин прежде не замечал нигде. Даже в промежутках между ярмарками Иравади-Гроссинг сохранил какой-то городской дух, хотя, честно говоря, был просто единственным посёлком на несколько тысяч квадратов гористой земли.
Город встретил их неистовым шумом. Сторму никогда раньше не приходилось видеть такого кипения жизни ни на Земле, ни в регламентированном, расписанном по минутам унылом существовании Центра.
Едва они спешились, как стали свидетелями какого-то разбирательства: двое колонистов выхватили парализаторы быстренько всадили друг в друга по заряду и отключились. А ещё через мгновение они увидели другой спор, в котором истина выяснялась при помощи кулаков.
— Хорошо разгулялись ребята, а? — усмехаясь, заметил Дорт.
— А не может ли кто-нибудь пустить парализатор на полную мощность? — спросил Сторм, и с удивлением услышал холодный ответ Ренсфорда:
— Уверен, что никто, разве только Отверженные. Когда-то и здесь бывали любители пострелять, но быстро перевелись. Мы здесь не допустим убийств. Парни, если хотят, играют с парализаторами — от них не будет ничего худого, кроме головной боли поутру — или объясняются с приятелями на кулаках. Но серьёзная стрельба запрещена!
— Я видел, как однажды объездчики дрались на длинных ножах норби, — хмуро вмешался Дорт. — Это было скверное дело, и победителя отправили в психбольницу в Истайна. Сами норби бьются до смерти, если получают «боевой» вызов на поединок. Но это их старый обычай, и мы в это не вмешиваемся.
— Да, — кивнул Ренсфорд. — Эти поединки, похоже, как-то связаны с религией. Парень, заработавший шрам в единоборстве, получает право взять жену и голос в совете. У них и кандидат на место вождя должен доказать свою силу в поединке — в общем, целая система, и довольно сложная. Эй, парни, а это что ещё такое?
Кто-то, шатаясь, выбрел на них из темноты и налетел на До-рта, чуть не сбив того с ног. Дорт спокойно отпихнул его. Мужчина развернулся, и тут выяснилось, что он способен двигаться куда быстрее, чем можно было предположить по его походке.
Прежде чем Сторм успел вмешаться, парень выхватил из кобуры парализатор и прицелился, не в изумлённого Дорта, а прямо в землянина.
Бывший командос действовал автоматически. Он ударил нападающего по запястью и выбил парализатор прежде, чем тот успел нажать спусковую кнопку. Но незнакомец вовсе не счёл себя побеждённым. Точным и сильным броском кинулся он на Сторма, но напоролся на жёсткий встречный удар. И прежде чем окружающие успели сообразить, что тут дерутся, он уже валялся на земле.