— Вниз! — закричали из комнаты. — Давай вниз потихоньку!
Шкаф медленно пополз вниз и снова утвердился во дворе.
— Смотри ты, какая штука! — сокрушался Анжилен.
— Два сантиметра только! — крикнул рабочий, высунувшись из окна.
Несколько ударов топором, и жалюзи вместе с петлями полетели вниз, обрушив на головы зрителей целый дождь штукатурки.
Наконец мебель втащили наверх.
А Блондинка так ни разу и не появилась, будто все эти манипуляции, весь этот кавардак, битых два часа царящий во дворе, ее совершенно не касались. Только под конец она на секунду показалась в окне, как всегда с распущенными волосами, взглянула на задранные головы стоящих внизу соседей и быстро прошептала:
— Спасибо.
Два дня во дворе оставались вещественные доказательства происшествия в виде кусков штукатурки и обрывков упаковки. Что же касается окна на втором этаже, то оно долго еще было без ставен, поэтому у Нунции, окно которой было как раз напротив, под разными предлогами перебывали все жильцы в надежде полюбоваться на комнату с новой обстановкой, но они не видели ничего, кроме солнца, отражавшегося в зеркале.
Потом по двору пошел слушок, он расползался по лестницам, проникал в каждую квартиру. Мебель-то, оказывается, была приобретена в рассрочку.
Рыжая первая узнала об этом от невесты рассыльного, служившего в мебельной фирме, доставившей обстановку.
И ему дали ее так, за здорово живешь? И ему поверили? — спрашивали у Рыжей.
— По частям будет платить. Он им векселя оставил.
— Ну это другое дело. Нечего было тогда задирать, нос и очки нам втирать своей новой мебелью.
— Какие же он нам очки втирал? — возразила Йетта. — Даже слова не сказал. Да и она, Блондинка: «Спасибо», и все.
— Что, он лучше нас, что ли? Не по этой улице он сопливым мальчишкой бегал? — кипятилась Нунция. — А видели вы, зашел он хоть раз к Маргерите стаканчик выпить или, к примеру, корретто чашечку. Видели вы его когда-нибудь без галстука? Воображает из себя невесть что! Или у нас тут девушек нет? Еще какие! А ему — нет, откопал мымру эту неизвестно где. Здоровается с тобой так, будто снисхождение делает, будто из другого теста.
Нунция разошлась вовсю.
— Но ведь он в центре работает, — вступилась Йетта, — в шикарной парикмахерской. Не может же он ходить туда оборванцем. Вон ваша Вьоланте тоже должна по моде одеваться, когда в учреждение идет.
— Оставьте Вьоланте в покое! И раз навсегда выкиньте из головы сравнивать ее с такими! — крикнула возмущенная прачка и, повернувшись, удалилась.
По вечерам во дворе слышно было все, что делается в доме. Слышно было, как храпит Анжилен, как молится Нерина, и кашляет пенсионер, слышны были разговоры, ссоры, все, что происходит в каждой семье.
Однажды вечером можно было услышать; как Нунция препирается с Вьоланте. Девушке хотелось какую-то вещь, которую мать не намерена была покупать.
— Хочешь, как этот? — говорила прачка, кивая в сторону окна Арнальдо. — Брать вещь, не платить и векселя подписывать? Так кто угодно синьором станет!