Большая веснушчатая рука легла на дверцу рядом с моим локтем. Большое лицо с резкими чертами нависло надо мной. Глаза у этого человека были металлической синевы.
Он посмотрел на меня в упор и сказал низким хриплым голосом:
— Ждете кого-нибудь?
— Сам не знаю, — сказал я. — Вы так считаете?
— Вопросы здесь задаю я.
— Ах, черт меня подери, — сказал я. — Так вот где ответ на всю эту пантомиму.
— Что еще за пантомима? — Его очень синие глаза глядели на меня жестко, бесстрастно и недружелюбно.
Я показал сигаретой на дом через дорогу:
— Нервная Нелли на телефоне. Выясняет мою фамилию — скорее всего через автоклуб, — потом находит ее в городском телефонном справочнике — и тут же вызывает полицию. А в чем, собственно, дело?
— Предъявите-ка ваши права.
Я ответил ему таким же холодным, ровным тоном:
— Вы бы, приятель, предъявили для начала свою бляху. Или, может, вы считаете, что ваша грубость — лучшее удостоверение?
— Какая же это грубость, приятель? Когда дойдет до грубости, вы сразу поймете, что это такое.
Я нагнулся, повернул ключ зажигания и нажал на стартер. Двигатель завелся и заурчал на холостом ходу.
— А ну, вырубите мотор, — свирепо сказал он и поставил ногу на подножку автомобиля.
Я выключил двигатель, откинулся на сиденье и посмотрел на него.
— Черт возьми, — сказал он, — вы хотите, чтобы я вас выволок из машины и приложил о тротуар?
Я достал и вручил ему свой бумажник. Он вытащил целлулоидный кармашек и взглянул на мои водительские права, затем перевернул его и ознакомился с моим патентом на обороте. С презрительным видом он сунул кармашек в бумажник и вернул его мне. Я убрал все на место. Его рука исчезла и появилась снова с сине-золотым полицейским знаком.
— Дегармо, лейтенант сыскной полиции, — сказал он своим низким грубым голосом.
— Приятное знакомство, лейтенант.
— Ладно, ладно. А теперь выкладывайте, что это вы здесь принюхиваетесь к дому Элмора.
— Хорошо сказано, лейтенант, но я вовсе не принюхиваюсь к дому Элмора. В жизни не слыхал о докторе Элморе и не вижу причины, зачем мне принюхиваться к его дому.