— Вдруг у тебя патроны кончились, прикинь? Вроде и город совсем рядом, типа можно особо не беспокоиться, а тут раз, и напали… Псевдошакалы, например. Частая ситуация, кстати. Ну и… Бери, пользуйся, втыкай в паскудные морды.
После такого рассказа я действительно почувствовал ауру уюта. Только вот…
— А что, тут на дорогах реально опасно?
— Стёпа… Ты вообще найдись в ситуации! Локаторы расставь, пора уже! — возмутился проводник. — Это тебе что, Адлер курортный? Ты хоть понимаешь, куда попал, или в детстве картонную азбуку не грыз? Опасно… Конечно, опасно! То из Зоны набежит стадо монстрятины — сам вспомнишь, какие забавники там бывают, — то с Многогорья нечисть полезет!
Николай через решётку показал стволом ППШ на гряду остроконечных отрогов по ту сторону реки. Надо понимать, это и есть зловещее Многогорье.
Решётки на окнах была сделаны из рваных железных полос с острыми зубчатыми краями и заусенцами, за такие цепляться кожурой никому не по нраву, все клешни изрежешь, даже если ты монстр с рождения. Надёжно, больно, кроваво. А вот сам факт появления монстрятины на путях следования путешествующих людей меня совершенно не радует, пешие прогулки по Рассаднику чреваты, это тоже понятно. Но ведь и в книгах-играх так, чего же удивляться, что хотели, то и получили!
— И что, везде такие… бункерочки стоят?
— Нет, конечно, — лениво отмахнулся Полкаш. — Их же сами полевые люди делают, под себя, следят, запасы своевременно пополняют. Горожанам-сидунам оно до феньки. Но в точках традиционной остановки групп обязательно что-то подобное есть. Бак на вышке после пузыря видел?
Я тут же вспомнил странное и неуместное для этой местности сооружение за кривым забором и кивнул головой.
— Тоже схрон, но уже второй категории.
Сухо сглотнув, я прошептал:
— И как, приходилось юзать?
— А как же. Там внизу гильз валяется, хоть в металлоприёмку сдавай…
Дальнейшая дорога к городу никаких сюрпризов не таила.
Замечу, цвет грунтовки ближе к городу всё более желтел, Смотрящие постепенно втыкали в пейзаж романтику.
— Ну, вот и пришли, расслабь булки.
Вблизи городок выглядел более обшарпанно, чем издали, и это, пожалуй, самое точное определение. А ещё — он нарочито мрачноватый и потерянный. Те дома, что некогда были крашены, облезли капитально и безнадёжно — ясно же, что никто не собирается освежать фасады, ну какая тут может быть коммунальная служба? Доставка чистой воды и пожарная охрана. И трупоуборщики… Наверное, тут кладбища большие, с запасом. Спросил об этом у напарника.
— Нет кладбищ, некому на них работать. Есть крематорий, там и палят нашего брата, постоянно чёрный дым идёт. Расход приличный. Это ты что-то легко попаданство переносишь, а у многих с первых минут истерика начинается. У кого неделю длится, у кого и подольше. Вешаются, понимаешь…
О-па, какой поворот сюжета!
— И кто же из облов в чёрные истопники подался, Коля?
— Старых рокеров пока хватает. Гитарку в руки, и в темноту подвала, говорят, там самое вдохновение.
— Ага! — обрадовался я. — Значит, и музычка подходящая в ходу?