И сосед ничего не сказал. Он долго смотрел на изобретателя, а тот спросил:
— Почему же люди смеются?
— Они смеются, — ответил сосед, — потому что телевидение уже давно существует и его теперь незачем было изобретать. — При этом он показал в угол зала, где стоял телевизор, и спросил: — Включить?
Но изобретатель ответил, что не желает это видеть. Он встал из-за стола и ушел. Ушел, оставив свои схемы. Он шел по городу, не обращая больше внимания на светофоры. Водители автомашин нещадно ругались и стучали пальцем по лбу.
С тех пор изобретатель больше не бывал в городе.
Он вернулся домой и стал изобретать только для себя. Он брал лист бумаги, писал на нем слово «автомобиль» и производил расчеты. Недели и месяцы он просиживал над чертежами и изобретал автомобиль. Затем он таким же путем изобрел эскалатор, телефон и холодильник.
Он снова изобрел все, что увидел в городе.
И всякий раз, когда он создавал очередное изобретение, он разрывал чертежи, выбрасывал обрывки и говорил:
— Это уже существует.
Но всю свою жизнь он оставался настоящим изобретателем, ведь изобретать вещи уже существующие тоже трудно и это под силу только настоящим изобретателям.
Я был знаком с человеком, который знал наизусть расписание всех поездов. Единственной радостью в жизни была для него железная дорога. Все свое время он проводил на вокзале и смотрел, как прибывали и отправлялись поезда. Его приводили в восторг вагоны, мощь локомотивов, огромные размеры их колес. Он восхищался кондукторами, впрыгивавшими на ходу в поезд, и начальником станции.
Он знал каждый поезд. Знал, откуда он прибывал и куда направлялся. Знал, когда этот поезд должен прибыть на ту или иную станцию. Знал, какие поезда отправятся с этой станции и когда и куда они прибудут.
Он знал номера поездов. Он знал, по каким дням они курсировали. Знал, был ли в составе каждого поезда вагон-ресторан. Знал, стыковались эти поезда с другими или нет. Он знал, на каких поездах перевозилась почта и сколько стоили билеты во Фрауэнфельд, Ольтен, Нидербипп или куда-нибудь еще.
Он не бывал в ресторанах, не ходил в кино, не гулял. У него не было велосипеда, не было радио и телевизора. Он не читал газет, не читал книг. И если бы он получал письма, то он не читал бы и их. Ему и так не хватало времени, потому что все дни он проводил на вокзале. И только в мае и октябре, когда менялось расписание, его не видели несколько недель.
В такие дни он сидел дома и заучивал наизусть новое расписание от первой до последней страницы. Он отмечал каждое новое изменение и радовался ему.
Случалось, кто-нибудь справлялся у него о времени отправления поезда. Тогда его лицо расплывалось в улыбке, и он подробно расспрашивал отъезжающего о цели его путешествия. И человек, отваживавшийся обратиться к нему с вопросом, обязательно опаздывал на поезд, ибо наш герой не ограничивался кратким ответом. Одновременно с номером поезда он сообщал количество вагонов в составе, возможные стыковки с другими поездами, время в пути. Он пояснял, что на этом поезде можно доехать до Парижа, и где для этого нужно сделать пересадку, и когда поезд прибудет на место. И вовсе не понимал, что людей это не интересует. Если же люди от него отходили прежде, чем он успевал выдать всю свою информацию, он начинал злиться, ругался и кричал им вслед:
— Вы ничего не знаете о железной дороге!
Сам он ни разу не воспользовался поездом.
— А это и не нужно, — говорил он. Ведь он же заранее знал, когда прибудет поезд. — Поездом ездят только люди с плохой памятью, — говорил он. — Ибо, если у человека хорошая память, он, как и я, запомнил бы время отправления и прибытия поездов, и ему не нужно было бы ездить на вокзал проверять расписание.
Я попытался объяснить ему, что он не прав. Я говорил ему, что ведь есть же люди, которые радуются путешествию, что они любят ездить в поезде и наблюдать, что происходит за окном вагона.
Тогда он начинал сердиться, так как считал, что я хочу над ним посмеяться, и отвечал мне:
— Это тоже есть в расписании, они проезжают Лутербах и Дайтиген, Ванген, Нидербипп, Энзинген, Обербухзитен, Эгерклинген и Хегендорф!