Но Сигурд… «сука белесая»… Умный мужик. Много повидал, «горяченького» похлебал. И меня немного знает…
– Воевода! Тама! Мать велела! Княгиню убивают!
Давешняя «сортирная коммунистка» — дочка Рады — споткнулась на колдобине, влетела мне в живот в головой, но донесла весть.
Я погнал Сухана за гриднями к ушкуям, а сам резвенько порысил на Колотилин двор, нервно подтягивая портупею с «огрызкими».
На дворе стояли друг против друга две толпы. Одна — на крыльце и вокруг. Преимущественно — гражданские, но с железками в руках. В середине — княгиня и несколько мужчин. Двое держат её за руки, ещё парочка перед ней на невысоких ступеньках крыльца эмоционально размахивают ножиками, обращаясь к другой группе.
Другая группа, похоже, первых не пускает. «Непускальщики», преимущественно, нурманы. Эти в шлемах и с мечами. Здоровые, блин, мужики! Из-за них мало чего видно. Существенно лучше вооружены. Не орут, железками не размахивают. Хотя у всех мечи вынуты из ножен.
Разглядывать напряжённые задницы длинных блондинистых оглобель было не интересно, я потихоньку начал их обходить.
– Об чём крик, люди добрые?
Моя любознательность переключила всеобщее внимание. Какое-то… недружелюбное. Курт у ноги чуть осел и тихонько зарычал.
– Ты! Вели им уйти! Не то мы этой курве ляшской брюхо выпотрошим! Выблядка собакам кинем! Уйди с дороги!
Факеншит! Как мне это останадоело… Опять захват заложника. Точнее — заложницы.
Помнится, недавно так меня смертью Лазаря пугали. Там я просто сыграл равнодушие к его судьбе и напомнил о репутации «Зверя Лютого». Повторить? — Там были шиши. В принципе — нормальные люди. А здесь несёт… ненормальностью. Псих, «бесом обуянный».
«И имя ему — Легион».
На приеме у психиатра:
— Доктор, а зачем у вас лежит тапок на столе?
— Понимаете, у многих моих пациентов такие тараканы в голове…
А я только пару клинков взял. И ни одного тапка…
Впереди дуги, повернувших в мою сторону головы высокорослых норвежцев, разглядел Сигурда. Он и не глянул в мою сторону. Просто смотрел на группу на крыльце. Молча. Неотрывно. Даже не плямкал.
Тогда я сам:
– Тю. Ты, паря, никак, на повышение пошёл. С утра тиуна моего строил, к обеду воеводе указывать надумал. Об чём крик-то?
Да, это был тот «спесивец», который с утра выговаривал Колотиле за беседку для дам. Высокородность с него слетела, а некоторый взвинченный бзик — прорезался.
Я уже говорил, что в средневековье концентрация больных на голову — очень высока? А что среди вятших придурки — через одного? Жертвы аборта. В смысле — его отсутствия.