— Почему нет, — пожала я плечами, пробежавшись глазами по списку, — Так, ладно, я пойду закину тему в радиостудию. А ты пока подготовь мне все материалы по сегодняшней съемке — мне придется съездить на неё самой. Останешься за старшую. И упаси Господь, если вы тут решите устроить Содом и Гомору!
Погрозив Катерине листком, я пошла в сторону нужного мне на этаже отдела. О, а вот и наша заветная дверка. Толкнув её, я оказалась в полутемном помещении. Так, похоже, кому-то явно нехорошо. Чуть скосив взгляд, я усмехнулась — одна из ведущих, Бо, лежала на столе и разве что пузыри не пускала.
Повернувшись, я увидела её подругу по несчастью — Анастасию, или, как ее звали на работе — Диану Хоук. Надо же, не знала, что она уже вернулась. Эта рыжуха уезжала на два месяца в столицу, повышать квалификацию. И мне казалось, что она вообще может не приехать обратно, вкусив праздной жизни в столице. Но нет — вот она, стоит, чуть улыбается, и выглядит чуть лучше, чем её коллега.
— Настюша, с возвращением! — с искренней улыбкой поприветствовала я рыжую.
Вот Набокова мне нравилась. Правда. Не знаю, почему, но что она, что Бо, приглянулись мне с того дня, как было решено поглотить их радиостанцию и объединить нас в медиахолдинг. Эти девчонки с их вечно кипящей энергией и горящими глазами не могли оставить равнодушным никого. И даже такого сухаря как я.
— Сегодня у вас рекламный эфир, — решила я вернуться всё же к работе и махнула листком, — Вот тема.
— Но…ведь… — Настя указала на свою бумажку, и чуть ли не заплакала, картинно, разумеется.
— Всё течет, все меняется, детка, — хмыкнула я и кивнула на Оксану, — А что с Бо?
— Птичка «перепил» и «конкретная сова» прилетели, — фыркнула рыжая.
М-да, интересно, а эфир то она отвести сможет? На этот вопрос вторая ведущая ответила утвердительно. Впрочем — в их работоспособности я не сомневалась никогда. Не то что мои бестолковые девчонки, которых чуть ли не пинать приходилось, чтобы они хоть что-то начали делать.
На вопрос Насти, почему я такая заведенная, я только вздохнула и махнула рукой. А сама удивилась — неужели так сильно заметно, что меня все бесят и я почти готова начинать убивать?
— Да блин, мне сейчас ехать, снимать сюжет, потому что заказчик — идиот. Боится, что они без меня напортачат и снимут не то. А корреспондент ему, мля, на что? Шампанское пить да бутербродики есть?! Дебилы просто.
Выдохнув, я постаралась улыбнуться. Вышло, честно говоря, не очень. и нет — я очень любила свою работу, почти боготворила её. Она была моей единственной отрадой, заменяла всех и всё, даже мужчин. Как говорится — она меня и кормит, она же мне и люлей вставляет. Всё, как и в отношениях.
— Кариш, я уверена, всё пройдет лучше, чем ты думаешь, — сквозь зевок сказала Оксана.
— Кто знает, вдруг ты познакомишься с кем-то, кто выдержит тебя дольше пяти минут? — добавила Настя, изображая бровями нечто, отдаленно напоминающее танец.
Вышло, как ни странно, забавно, так что я не сдержала улыбку и только махнула рукой, понимая, что спорить с этими дурочками бесполезно.
— Да ну вас.
— Я тебе этого искренне желаю. Вот увидишь — сегодня ты встретишь того, кто кардинально изменит твою жизнь! — заявила Настя и махнула рукой, типа давая мне свое царское благословение.
Хмыкнув, я изобразила реверанс и убежала. Мне еще нужно было разобрать парочку бумажек, прежде чем тащиться на свою адскую съемку.
Спустя час я уже стояла на пороге операторской, и глазами искала свою сегодняшнюю жертву. Хотя, это я погорячилась — мне сегодня достался в качестве напарника Женька. А его я, скрепя сердцем, могла назвать даже почти своим другом.
— О, малышка! — поприветствовал меня мужчина, довольно улыбаясь.
Я же, в очередной раз за день скрипнула зубами. Из-за моей фамилии за мной прочно закрепилось отвратительно милое и щедро приправленное розовыми соплями прозвище — Малышка. Причем, распространялось это только на работу и то — кличка не выходила за пределы этой комнаты. Наверное, потому что с операторами я по мере своих сил старалась всё же не ругаться — нам всё-таки еще снимать вместе.