За разговорами мы дошли до полигона и свернули к домику мастера Дарена. Только я подняла руку, чтобы постучать, как на пороге возник хозяин дома собственной персоной. Насмешливо приподняв бровь, он поинтересовался:
— Вы заблудились? Что-то я не видел вас сегодня на занятиях! Решили прогулять, так имейте в виду: любимчиков у меня нет!
— Тут такое дело, мастер, — вздохнув, начала я рассказ.
Выслушав нашу историю, мастер покачал головой:
— Да, вляпались вы в дерьмо! Насчет разминки — можете не посещать, хотя я бы вам все-таки советовал это делать. А вот занятия с четвертым курсом… несладко вам придется! Здесь-то вся ваша шестерка была из лучших, а там… Хотя вы, тар Кэлларион, и там будете лучшим, возможно, на уровне с лучшими ценой немалых усилий смогут держаться Лин, тар Рейнвар в части мечевого боя да Дойл в части стрельбы, а остальным придется тяжко. Прежде всего от ощущения перехода из лучших в середнячки! Да и отношение к вам будет…
— Как к выскочкам? — предположила я.
Мастер кивнул и пожал плечами:
— Насколько я понимаю, выхода у вас нет, так что жду вас завтра в пять.
За ужином, еще раз обсудив всю информацию, решили: завтра на разминку сходим, а потом разберемся. На прощание договорились, что каждый за вечер прочтет первые три главы из выданных нам учебников по страноведению, а завтра начнем с обсуждения прочитанного. Кэл напоследок нежно поцеловал меня, шепнув, что его мысли всегда со мной и пожелав сладких снов, заставив меня зардеться. Впрочем, сладкими они и были: мне снился он. А на следующий день началась учеба…
После разминки и завтрака мы собрались в нашей учебной комнате, и тут же приступили к занятиям. Вот тут я впервые пожалела о том, что в прежней жизни вообще ничего не знала о педагогике. Ведь есть же какие-то методики ускоренного обучения! Знай я их, можно было бы применить на практике… А так пришлось искать путь на ощупь.
Чисто теоретические предметы наподобие страноведения или теории магических клятв мы решили учить через чтение и обсуждение прочитанного. Забегая вперед, скажу, что единственное, что во мне осталось драконьего — память — очень здорово помогла всем нам. Да и те знания, которые давал мне в свое время Раян, оказались более обширными и лучше систематизированными, нежели информация в учебниках. Помогало и то, что нашим аристократам — Рейну и Лану — страноведение также преподавали весьма развернуто. Так что схема занятия по нему выработалась сразу же: один из нас начинал рассказ о прочитанном предыдущим вечером, затем присоединялись остальные. Порой я пересказывала истории Раяна, особенно когда материал в книге был изложен сухо или неполно. Ну а затем начиналось обсуждение, иногда возникали даже споры с рисованием карт или припоминанием всех слышанных на эту тему историй.
Сначала Рейн предложил учить по одному предмету и сдавать его, а затем переходить к следующему, но тут воспротивилась Сигни, а мы поддержали ее. Виданное ли дело, по шесть-восемь часов в день заниматься, к примеру, страноведением! Так что мы решили на первых порах заниматься по два часа страноведением, магическими клятвами и алхимией. Кстати, последняя, строго говоря, скорее должна была называться химией, так как никакого отношения ни к созданию философского камня, ни к поискам универсального растворителя и прочим задачам алхимии в моем прежнем мире не имела. Да и вообще, в ней не было ни капли мистики: ну нельзя же в магическом мире считать, что есть нечто мистическое во влиянии магии на вещества? Так что основы алхимии представляли собой начала неорганической химии в их самой примитивной трактовке: что будет, если одно вещество смешать с другим? А если подействовать на него магией? Впрочем, поскольку наша специализация была ясна, нам необходимо было изучить всевозможные соединения самых разнообразных веществ, используемых в виде оружия. И хотя в прежней жизни неорганическая химия давалась мне легко, здесь это оказался едва ли не самый сложный предмет. О, как теперь я понимала Раяна, заявлявшего о своей нелюбви к алхимии! Впрочем, мы все учили ее со скрежетом зубовным. Все, кроме Дойла: его алхимия неожиданно увлекла, и он искренне не понимал, что мы находим сложного в таком интересном предмете.
Теория магических клятв оказалась весьма любопытной. Впрочем, я очень скоро поняла: моя прежняя жизнь здорово помогла мне, научив выискивать двойной и тройной смысл в каждом слове. Неудивительно, помнится, у нас даже социальная реклама была на тему: «внимательно читайте договор!» Так что друзья, слушая мои замечания по поводу приводимых в учебнике задачек, только качали головой. В качестве примера рассказала им историю про свою бывшую квартирную хозяйку и ее слуг, вызвав переглядывания Рейна и Лана: как оказалось, эта история наделала шума в Тар-Каэре, вот только они не знали, что послужило для нее спусковым крючком. Рейн даже заявил, что его отец не отказался бы от помощи такого специалиста как я, заставив меня со смехом от него отмахнуться. А потом посерьезнеть и вытребовать обещание, что он не будет рассказывать отцу больше необходимого.
На первое занятие по боевке с четвертым курсом мы все шли с легким трепетом в душе. Кто знает, как нас там примут? Впрочем, боевая группа — это тебе не фунт изюма, справимся!
Явились мы заранее, хотя и не первыми: на полигоне было уже девять человек, о чем-то оживленно переговаривающихся. Наше появление было встречено недоуменными взглядами, хотя пара человек из присутствующих кивнула Рейну и Лану. Шепотом попросив у синеглазика пояснение, я получила такой же тихий ответ, что эти двое из высшей знати, представлены ко двору и хорошо знают, чьими сыновьями являются он и Лан. Отлично, значит, есть шанс, что нас побоятся задевать хотя бы из опасения вызвать неудовольствие канцлера! Нет, постоять за себя мы смогли бы и без того, но зачем? Тем более что осведомленные лица явно посвятят сокурсников в то, кто такие наши друзья-аристократы. Более того, этот процесс уже явно начался: об этом мне сказали шепотки среди постепенно прибывающих студентов.
Судя по всему, некоторые из них наблюдали за прохождением нашим курсом полосы препятствий: я услышала пару фраз, свидетельствующих об этом, и в очередной раз возблагодарила Богов за небольшие преимущества, доставшиеся мне с внешностью полуэльфийки — улучшенные слух и зрение. Мужская часть группы весьма открыто пялилась на меня и Сигни. Видимо, с женским вниманием у них были явные проблемы: из тридцати семи студентов курса девушек было только восемь. Впрочем, этот факт не помешал последним весьма открыто рассматривать Кэла и даже строить ему глазки. Во мне неожиданно поднялась горячая волна ревности: я понимала, что всегда будут те, кто будут смотреть на моего любимого с интересом и вожделением, но здесь и сейчас разум отступил на задний план. Внезапно Кэл обнял меня за талию и едва слышно прошептал:
— Ммм, как же приятно чувствовать твою ревность, я и не предполагал, что это будет так! Но тебе не о чем волноваться, Лин!
— Я тебе верю, но все равно ревную, — так же тихо ответила я.
— Ревновать должен я, смотри, как много тех, кто смотрит на тебя с откровенным интересом, — возразил он.
Ответить ему я не успела: к группе подошел мастер Дарен. Осмотрев всех, он явно хотел что-то скомандовать, когда из рядов четверокурсников раздался вопрос:
— Хм, прошу прощения, мастер, а что здесь делают студенты второго курса? Неужели их сочли достаточно опытными, чтобы заниматься с нами?
Мастер Дарен повернулся к спросившему. Им оказался среднего роста мужчина лет двадцати пяти на вид, с серыми прищуренными глазами и каштановыми волосами, какой-то тонкий и удивительно гибкий на вид.