— Вы связаны с ним кровными узами?
— Еще теснее.
— Что же вас связывает, сын мой?
— Узы товарищества.
— Товарищества? В чем?
— В великой и священной работе.
Последовала небольшая пауза.
— И ваша злоба к этому… товарищу, ваша ревность вызвана тем, что он больше вас успел в этой работе?
— Да… отчасти. Я позавидовал его опыту, его авторитету… И затем… я думал… я боялся, что он отнимет у меня сердце девушки… которую я люблю.
— А эта девушка, которую вы любите, дочь святой церкви?
— Нет, она протестантка.
— Еретичка?
Артур горестно стиснул руки.
— Да, еретичка, — повторил он. — Мы вместе воспитывались. Наши матери были друзьями. И я… позавидовал ему, так как понял, что он тоже любит ее… и…
— Сын мой, — медленно, серьезно заговорил отец Карди после минутного молчания, — вы не все мне открыли. У вас на душе есть еще какая-то тяжесть.
— Отец, я…
Артур запнулся. Исповедник молча ждал.
— Я позавидовал ему потому, что организация… «Молодая Италия», к которой я принадлежу…
— Да?
— Доверила ему одно дело, которое, как я надеялся, будет поручено мне… Я считал себя особенно пригодным для него.
— Какое же это дело?
— Приемка книг с пароходов… политических книг. Их нужно было взять… и спрятать где-нибудь в городе.