Её ноги упёрлись в крышу. Крыша затрещала, и ноги Жадности вылезли наружу.
На чердак вбежала кошка Мурка.
- Он у бабушки все деньги из сумочки взял! - замяукала она.- Я всё сама видела. Дай мне за это хоть одну монетку.
Из тёмного угла выскочили все кошки-копилки.
- И нам тоже! И нам тоже! - закричали они.- Мы голодные! Пустые! В нас ни копеечки нету! Ты нам уже два месяца жалованья не платишь. Небось для этого своего Серёжки ты ничего не жалеешь. И конфеты ему даёшь, и деньги, и велосипеды. А ещё Жадностью называешься!
- Ха-ха-ха,- захохотала Жадность.
От её смеха кошки копилки бросились врассыпную, а мыши с писком разбежались по углам.
- Ах вы, глиняные мозги, ничего вы не понимаете. Что я ему даю, всё ко мне же и возвращается. Вот он, мой велосипед. Тут стоит. Вот они, мои денежки. Да он ещё бабушкины деньги сюда принесёт. Вот! - Жадность с трудом перевела дыхание.- А потом, глядя на него, все ребята тоже начнут жадничать. Ведь жадность - болезнь заразительная. Потом все люди на земле станут жадными. А я буду всё расти, расти. Я стану больше этого города. Буду лежать, огромная, как гора. А руки у меня станут длинными, как железнодорожные рельсы. Все люди станут моими рабами. Тогда вы уже не будете безработными копилками.
- Ничего у тебя не выйдет,- фыркнула кошка Мурка.- У твоего Серёжки есть девчонка Машка. Он как с ней поговорит, так ты сразу меньше становишься.
Жадность заскрежетала зубами. Звук был такой, как будто по железной крыше проехал трактор.
- Это хорошо, что ты напомнила мне о девчонке. Пора с ней разделаться. Довольно. Сегодня днём я слышала, как она пела песенку. У неё такой чистый и звонкий голосок. Но я доберусь до неё, доберусь.
Был вечер. На улице шёл дождь.
А на кухне плакала бабушка.
Она сидела за столом, положив голову на руки, и плакала. Вокруг на столе с грустным видом стояли немытые чашки и тарелки.
«Вот возьму и пошлю телеграмму,- думала бабушка.- Они родители. Пускай приезжают. Напишу так: «Выезжайте немедленно. Серёженька тяжело заболел». Нет, так нехорошо получится. Они испугаются, разволнуются. Лучше напишу так: «Выезжайте немедленно. Серёженька здоров». Нет, и так нехорошо… Да и денег у меня на телеграмму, кажется, уже не осталось. Серёжа все забрал».
А Серёжка между тем ходил по комнате и не находил себе места.
Ему было тоскливо и холодно. Он надел на себя свитер, а сверху куртку от лыжного костюма, но не согрелся.
За мокрым окном было темно. Только под фонарём было видно, как круглые пустые пузыри скачут по лужам.
- Надо к Машке зайти. Пускай отдаёт мой гвоздь,- решил Серёжка.- А потом можно и на чердак сходить. Деньги посчитать.
Серёжка заглянул на кухню. Он увидел круглую бабушкину спину.
Бабушка всхлипывала, как маленькая девочка.
Серёжке стало её жалко. Захотелось подойти к ней, сказать что-нибудь такое, отчего она перестала бы плакать и улыбнулась.