Грин Роберт - Мастер Игры стр 6.

Юноша отправился на рынок и накупил птиц. Долгими часами он рассматривал и изучал их крылья и то, как они крепятся на теле. Ему хотелось создать ощущение, будто крылья и впрямь растут за плечами ангела и способны поднять его в небо. Как обычно, на этом Леонардо не остановился. Когда его работа была завершена, он, будто одержимый, продолжал изучать птиц, а в голову ему пришла мысль, что люди тоже могли бы летать, если ему, Леонардо, удастся дать научное объяснение птичьему полету. По многу часов в неделю он читал и изучал все, что имело отношение к птицам. Именно так и работал его ум — одна идея порождала другую.

Далее Леонардо перешел бы к воспоминаниям о самом тяжком времени своей жизни — 1481 годе. Папа Рим­ский обратился к Лоренцо Медичи с просьбой поре­комендовать ему лучших художников Флоренции для росписи только что возведенной капеллы Св. Сикста. Лоренцо отправил в Рим самых именитых своих живо­писцев, но Леонардо в их число не включил. Они никог­да не ладили, слишком уж разными были. Лоренцо был человек образованный, выращенный на классических об­разцах. Леонардо не читал по-латыни и мало разбирался в античности. Он по природе своей больше тяготел к науке. Но в основе неприязни Леонардо к правителю- снобу лежало и нечто еще — художника тяготила зави­симость от монаршей милости, необходимость жить от заказа до заказа. Он устал от Флоренции и царивших там придворных нравов.

Да Винчи принял решение все переменить коренным об­разом: уехать в Милан и начать жизнь сначала. Он станет больше чем просто художником, овладеет всеми ремес­лами и науками, какие ему интересны, — обучится архи­тектуре, военно-инженерному делу, гидравлике, анато­мии, скульптуре. Любому государю или покровителю, который пожелает взять его на службу, он станет и со­ветником и живописцем — за достойное вознагражде­ние. Леонардо пришел к выводу, что его недюжинный ум приносит больше плодов, если трудится сразу над не­сколькими делами, так как это позволяет строить между ними всевозможные связи.

Продолжая думать о себе, Леонардо наверняка вспомнил бы об одном крупном заказе, с получением которого жизнь его перешла на следующую ступень. То было гро­мадное бронзовое конное изваяние в память о Франческо Сфорца, отце тогдашнего герцога Миланского. Соблазн для Леонардо был непреодолимым. Подобного никто не создавал со времен античного Рима! Чтобы возвести по­добное сооружение из бронзы, требовались серьезные познания в инженерном деле, и это обстоятельство от­пугивало современных ему скульпторов. Леонардо рабо­тал над проектом несколько лет и, изготовив глиняную копию, выставил ее на одной из самых шумных площадей Милана. Статуя была исполинской, величиной с дом. Во­круг нее собирались толпы зевак, глазевших на монумент с восторгом и опаской: размер, величественная поза коня, удачно схваченная художником, вызывала невольный трепет. По всей Италии пронесся слух об этом диве, люди, сгорая от нетерпения, ждали, когда работа будет завершена в бронзе. Для этого Леонардо изобрел новый, неизвестный ранее способ литья. Решив не делить скульп­туру на несколько фрагментов, он сконструировал фор­му (из оригинального состава собственного изготовле­ния) для отливки всей статуи целиком, справедливо счи­тая, что целая фигура, без швов и соединений, будет выглядеть более живой и естественной.

К несчастью через несколько месяцев грянула война, так что металл теперь был нужнее для герцогской артилле­рии. Глиняный монумент со временем разрушился, а ме­таллический конь так и не был сооружен. Другие худож­ники над Леонардо посмеивались, называя безумцем, — столько лет он потратил для достижения идеала, а теперь все против него. Даже Микеланджело однажды укорил его: «Ты сделал модель коня, хотел отлить ее в бронзе, но не смог. И со стыдом бросил работу неоконченной. А ведь глупые миланцы в тебя верили!» Леонардо при­вык к подобным нападкам и издевкам над своей медли­тельностью, однако не отчаивался и ни о чем не сожалел, считая любой опыт полезным. Ему удалось проверить свои идеи касательно возведения монументальных скульптур. Придет время, и он еще сможет применить эти знания. Что же до готового изделия, то оно интере­совало Леонардо куда меньше: поиски, эксперименты, сам процесс работы — вот что всегда волновало и при­влекало его.

Размышляя так о своей жизни, Мастер мог бы ясно про­следить действие невидимой силы, заключенной в нем самом. В детстве эта сила влекла его в потаенные уголки первозданной природы, где перед ним открывались кра­сивейшие и столь разнообразные картины жизни. Та же сила заставляла мальчика брать бумагу из кабинета отца и посвящать время рисованию. В период работы у Вер­роккьо она толкала Леонардо к смелым экспериментам.

Она же отталкивала его от флорентийского двора и та­мошних художников с их больным самолюбием. Эта сила требовала смелости, решительных поступков — воз­ведения гигантских скульптур, сотен вскрытых трупов для занятий анатомией, — и все это ради того, чтобы до­браться до сути, познать жизнь в ее полноте.

Если взглянуть на жизнь Леонардо именно с такой точ­ки зрения, все ее события обретают смысл и значение. В том, что он был внебрачным ребенком, можно усмо­треть особое благословение, ведь это позволило ему идти своим путем. Даже наличие в доме бумаги может показаться предопределением. А что, если бы Леонардо восстал против этой силы? Что, если вместо того, чтобы искать свой собственный путь, он отправился бы в Рим вместе с другими и стал добиваться расположения папы и заказа на роспись Сикстинской капеллы? Ведь эта ра­бота была ему по силам. Что, если бы он больше походил на других и старался поскорее доводить все свои работы до завершения? Да, он достиг бы успеха, но не стал Лео­нардо да Винчи. Его жизнь прошла бы мимо назначен­ной цели, и все неизбежно пошло бы не так.

Заключенная в Леонардо скрытая сила, подобная той, что заставляла расти и развиваться нарисованный им много лет назад ирис, привела его к полному расцвету возмож­ностей. Художник оставался верен ей, следовал ее води­тельству до самого конца, выполнил свое предназначение и теперь спокойно встречал смерть. Возможно, запись, сделанная им за много лет до смерти, была именно об этом: «Как хорошо прожитый день дает спокойный сон, так с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть».

Примеры мастеров, направляемых силой предопределения — Зачатки ва­шей неповторимости — Осознание дела жизни — Определение слова

«призвание» — Найти свою нишу — Стремиться к достижениям — По­нять, кто ты есть на самом деле

Многие величайшие мастера прошлого признавались, что ощущали воздействие какой-то особой силы: слышали голос или испытывали чувство предопределения, вле­кущее их вперед. Для Наполеона Бонапарта это была его «путеводная звезда», которая, как ему представлялось, восходила всякий раз, когда он совершал правильный поступок. Для Сократа — его гений, или даймон: вну­тренний голос, который он слышал и считал, возможно, божественным, указывавшим, чего следует остерегаться. Гёте также называл это даймоном — некий дух, обитав­ший в нем и заставлявший его выполнить свое предна­значение. Почти уже в наши дни Альберт Эйнштейн упоминал о внутреннем голосе, подсказывавшем ему, в каком направлении думать. Все это — различные вариа­ции того самого чувства судьбы, которое вело по жизни Леонардо да Винчи.

Можно видеть в подобных ощущениях чисто мистиче­ский опыт, не поддающийся толкованиям, или отнестись к ним как к галлюцинациям и обману чувств. Но можно посмотреть и иначе — как на совершенно реальные и объяснимые ощущения.

Все мы уникальны от самого рождения. Эта уникаль­ность закодирована генетически в нашей ДНК. Каждый из нас — неповторимое явление, феномен Вселенной, точно такой же человек никогда не рождался в прошлом и никогда не появится в будущем. У любого из нас эта уникальность впервые проявляется в детстве, когда опре­деляются первые интересы и наклонности. Леонардо, например, тянуло обследовать живописные уголки ря­дом с городком и зарисовывать их на бумаге. А кого-то, возможно, с раннего детства завораживают геометриче­ские узоры, что нередко предвещает серьезный интерес к математике в будущем. Другим детям, к примеру, нра­вится делать определенные движения или играть в куби­ки, экспериментируя и пространством и объемами. Что означают подобные проявления? Это действующие в нас силы, находящиеся в таких глубинах, что сознание бес­сильно определить их словами. Они влекут к одному и отталкивают от другого. Направляя нас, эти силы оказы­вают очень специфическое воздействие на формирова­ние нашего разума, нашей личности.

Среди разных возможных программ существования человек всегда находит одну, которая является присущей именно ему, подлинным его существованием. Голос, указыва­ющий ему на это подлинное суще­ствование, называ­ют призванием.

Но люди в большин­стве посвящают себя тому, чтобы заглушить этот голос призвания, и отказываются его слышать. Они ухитряются поднять шум внутри себя... чтобы отвлечь собственное внимание и не услышать его; и обманывают себя, подменяя самого себя, фальсифици­руя свой жизнен­ный путь.

Хосе Ортега-и-Гассет

Наша изначальная уникальность рвется наружу, стре­мится проявить себя, но одни люди чувствуют это силь­нее, чем другие. У великих мастеров она настолько силь­на, что ощущается ими как некая реальность, существую­щая вне их, — сила,’ голос, судьба. В моменты, когда мы начинаем действовать в согласии со своими глубинными наклонностями, нам удается почувствовать привкус это­го: нам кажется, будто слова, которые мы пишем, или движения, которые совершаем, даются нам так легко и просто, словно приходят извне. Мы «одухотворены» — это слово, собственно, и означает буквально, что в нас дышит некий дух, снизошедший извне.

Попытаемся представить это следующим образом: ког­да вы родились, в вас было заронено семя. Это семя — ваша уникальность. Оно стремится расти, изменяться и полностью раскрыться, расцвести. Оно снабжает вас естественной, активной энергией. Дело вашей жизни — помочь этому семени стать цветком, выразить свою не­повторимость, показать ее на деле. Вы призваны испол­нить свое предназначение. Чем сильнее вы ощущаете и поддерживаете его — в форме силы, голоса или любой другой, — тем выше ваши шансы на то, что вы справи­тесь с главной задачей своей жизни и достигнете ма­стерства.

Что же ослабляет эту силу, так, что вы перестаете чув­ствовать ее присутствие и сомневаетесь в ее существова­нии? Все зависит от того, насколько вы поддаетесь дру­гой действующей на вас силе — приспосабливаетесь к требованиям общества, подчиняетесь им. Сила противо­действия бывает подчас очень мощной. Вам хочется впи­саться в коллектив. Вам кажется, что выделяться стыдно и неприятно. Нередко родители -тоже выступают как противодействующая сила. Например, им хочется поды­скать для вас хорошую специальность, непыльную и де­нежную. Если эти влияния достаточно сильны, вы ри­скуете полностью утратить связь с собственной уникаль­ностью, с тем, кем вы являетесь на самом деле. Ваши склонности и желания станут формироваться под влия­нием других людей.

Такой поворот может поставить вас на весьма опасный путь. В конечном счете вы изберете профессию, которая на самом деле совсем вам не подходит. Радость и интерес постепенно померкнут и уйдут, от чего будет страдать ваша работа, не приносящая удовлетворения. Вы будете искать удовольствие и удовлетворение в чем-то помимо своей работы. Занимаясь работой все меньше, вы пере­станете интересоваться тем, что происходит на профес­сиональном поле, — в итоге вы безнадежно отстанете, и придется расплачиваться за это. В моменты принятия важных решений вы колеблетесь и, поскольку не слыши­те внутреннего радара, указывающего верное направле­ние, вынуждены подсматривать, как поступают другие. Связь с вашей судьбой, заложенной в вас при рождении, нарушена.

Любой ценой старайтесь избежать подобного поворота событий.