Роберт Грейвз - Мастер Игры стр 10.

Вольфганг возвратился в Зальцбург сломленный, готовый вновь повиноваться воле отца. Он согласился занять пост придворного органиста, но его по-прежнему мучила не­удовлетворенность. Невыносимо было влачить эту жалкую жизнь, писать музыку по заказу, угождая вкусам ничтожных провинциалов. «Я композитор, — писал он отцу, — я не могу и не должен зарывать свой талант к сочинению, кото­рым милостивый Господь щедро наградил меня».

Леопольда сердили жалобы сына, звучавшие все чаще. Он напоминал Вольфгангу, что тот перед ним в неоплат­ном долгу, ведь именно он, отец, научил его всему и тра­тился, оплачивая бесконечные турне. В какой-то момент Вольфганг внезапно осознал: исполнительское мастер­ство никогда не было для него главным, он не мог этого сказать даже о музыке как таковой. Не вдохновляли его и публичные выступления, он чувствовал себя марионет­кой. Сочинительство — вот для чего он создан. Более того, в нем открылась страстная любовь к театру. Ему хотелось писать оперы — это и есть его истинный голос. Но, оставаясь в Зальцбурге, ему ни за что не удастся реа­лизовать свой дар. Отец неодолимой преградой стоял на его пути, он разрушал его жизнь, подтачивал здоровье, лишал уверенности в себе. И дело было не только в день­гах — в действительности Леопольд завидовал таланту сына и, сознательно или нет, пытался всячески помешать его развитию. Вольфгангу необходимо было на что-то решиться, сделать первый шаг, пусть невыносимо труд­ный, пока еще не поздно...

Во время поездки в Вену в 1781 году Моцарт принял судьбоносное решение остаться. Он никогда не вернет­ся в Зальцбург. Отец не простит сына, словно тот нару­шил некое табу — предал его, бросил семью. Отношения между ними так никогда и не восстановятся. Чувствуя, что потерял непростительно много времени, подчиняясь воле отца, Моцарт наверстывал упущенное и писал неис­тово, лихорадочно, создавая самые знаменитые, самые великие свои оперы и симфонии.

Ложный путь в жизни — обычно что-то, что удерживает нас или привлекает по ложным причинам: деньги, слава, внимание и так далее. При недостатке внимания мы не­редко ощущаем внутреннюю пустоту и надеемся запол­нить ее, ища одобрения окружающих — своего рода подделки под любовь. Однако, поскольку выбранное дело не соответствует нашим глубинным склонностям, мы почти никогда не обретаем удовлетворения, к кото­рому стремимся. От этого страдает дело, а внимание, ко­торого мы, возможно, удостаивались в начале, иссякает и слабеет — это очень болезненно.

Если мы делаем вы­бор в пользу денег и комфорта, это часто означает, что нами движут тревога и неуверенность, а также желание угодить родителям.

Они толкают нас к какому-то при­быльному делу, потому что любят нас и стремятся обе­спечить безбедное будущее, хотя за этими мотивами мо­жет таиться и что-то иное — например, капелька зависти из-за того, что мы пользуемся большей свободой, чем они в годы своей юности.

Ваши действия следует разделить на два этапа. Первый — вы должны понять, что выбрали неверный путь, руко­водствуясь ложными причинами, и сделать это нужно как можно раньше, пока ваша уверенность не дала тре­щину. И второй — решительно подняться на борьбу с силами, сталкивающими вас с верного пути. С презри­тельной усмешкой откажитесь от потребности искать внимания и одобрения — это увлекает вас в сторону. Возмутитесь тем, что родители пытаются навязать вам занятие, к которому у вас нет призвания. Это нормаль­ная ступень развития — вступить на независимый путь, оторваться от родителей и заняться развитием собствен­ной личности. Позвольте действовать бунтарскому духу, наполняющему вас энергией и чувством целеустремлен­ности. Если на пути у вас, словно Леопольд Моцарт, воз­вышается идеализированный образ отца, разрушьте его и расчистите дорогу.

С момента рождения в 1960 году Фредди Роуча прочили в боксеры и готовили к карьере чемпиона. Его отец и сам был профессиональным боксером, а мать судила мат­ чи. Старший брат Фредди с малых лет занимался спор­том, и, как только Фредди исполнилось шесть лет, его тоже отвели в местный спортзал в южном Бостоне, что­бы начать усердные тренировки. Мальчик занимался с тренером по нескольку часов ежедневно и по шесть дней в неделю.

К пятнадцати годам Фредди стало казаться, что он со­всем выдохся. Он искал все новые отговорки и предлоги, лишь бы не пойти на тренировку. Наконец мать замети­ла это и спросила: «Зачем ты вообще боксируешь? Тер­пишь поражение за поражением. Ты не боец». Мальчик привык к постоянным насмешкам и критике отца и бра­тьев, но совсем другое дело услышать такую трезвую оценку из уст матери — это было для него встряской: мама уверена, что его старшего брата ждут великие дела, а в него она не верит.

Фредди принял решение любой ценой доказать, что она в нем ошибается. Юноша возобновил упорные занятия в зале. Он нашел вкус в изнурительных тренировках и са­модисциплине. Ему нравилось улучшать показатели, приятно было получать одну за другой спортивные на­грады, но особенно радовало то, что он смог наконец побить старшего брата. Любовь к спорту разгорелась с новой силой.

Видя, что Фредди подает самые большие надежды среди всех братьев, отец отвез его в Лас-Вегас, где было боль­ше шансов сделать спортивную карьеру. Там восемнад­цатилетний Фредди встретился с легендарным трене­ром Эдди Фатчем и стал заниматься под его руковод­ством.

Начало выглядело весьма многообещающим: юношу отобрали в сборную Соединенных Штатов, началось восхождение. Вскоре, однако, перед ним возникло оче­редное препятствие. Фредди научился у Фатча эффек­тивным маневрам и отработал все приемы до совершен­ства, но в настоящей схватке этого оказалось мало. Вый­дя на ринг, он забывал обо всем и дрался, повинуясь инстинкту, эмоции захлестывали, брали над ним верх.

Все чаще его бои превращались в многораундовые пота­совки, и он терпел поражение за поражением.

Через несколько лет тренер объявил Роучу, что тому пора уходить с ринга. Но ведь бокс составлял всю его жизнь; что он станет делать, уйдя на покой? Фредди про­должал боксировать и проигрывать, пока не смирился с очевидным и не ушел из спорта. Он работал торговым агентом в фирме, распространяющей товары по телефо­ну, начал пить. Спорт Роуч теперь ненавидел — он столько вложил в него, а отдачи никакой. Однажды, бук­вально против собственного желания, он явился в зал Фатча поболеть за своего друга Вирджила Хилла. Оба соперника тренировались у Фатча, но в углу Хилла не было никого, кто помогал бы ему, поэтому роль секун­данта взял на себя Фредди Роуч. Он подавал боксеру воду, советовал, как вести бой. На другой день он снова пришел к Фатчу, чтобы помочь товарищу, а со временем стал появляться в спортзале постоянно. Там ему не пла­тили, поэтому Фредди не увольнялся с работы, но в глу­бине души он чувствовал, что его место здесь, и рвался сюда. Он приходил точно вовремя и оставался дольше других. Прекрасно зная все приемы Фатча, он готов был обучить им других боксеров. Он все более ответственно относился к своим обязанностям.

В глубине души, однако, Роуч не мог преодолеть непри­язни к боксу и сам не понимал, сколько все это может продолжаться. В этом беспощадном мире с жесточайшей конкуренцией не только спортсменов, но и их тренеров обычно хватает ненадолго. Что его ждет — унылая рути­на, бесконечный повтор приемов и упражнений, кото­рым он выучился у Фатча? Иногда ему хотелось самому вернуться на ринг — схватки, по крайней мере, не на­столько предсказуемы.

Как-то Вирджил Хилл рассказал Роучу о способе трени­ровок, подсмотренном у кубинских боксеров: они рабо­тали не с боксерской грушей, они вели бой на ринге с тренером, надевшим особые большие перчатки — пло­ские, набитые уплотнителем. Это отчасти напоминало настоящий спарринг, в ходе которого спортсмены отра­батывали удары. Роуч попробовал этот метод с Хиллом, и у него загорелись глаза. Он снова оказался на ринге, но здесь было нечто иное. Бокс ему приелся, потеряли новизну и старые тренерские приемы. Роуч задумался о том, что работу с тренером на ринге можно превратить во что-то большее, нежели простая отработка ударов. Теперь тренер мог проработать со спортсменом тактику всего боя, демонстрируя ее в режиме, максимально при­ближенном к реальному. Это могло означать переворот в боксе, оживить его. Роуч принялся за отработку ново­го метода с теми спортсменами, которых он тренировал. Он демонстрировал им приемы в деле, создавая по ходу тренировок живые и динамичные ситуации.

Вскоре Роуч расстался с Фатчем и стал работать само­стоятельно. Он быстро приобрел отличную репутацию, поскольку его тренировки оказались куда более эффек­тивными, чем у кого бы то ни было. Буквально через не­сколько лет Фредди Роуч уже считался самым успешным среди тренеров своего поколения.

Размышляя о своем профессиональном пути и немину­емых переменах, которые происходят, взгляните на это следующим образом: никто не привязывал вас к опреде­ленному месту, вы не обязаны хранить верность профес­сии или организации. Вам предстоит определить дело своей жизни и именно ему вы должны отдаться в полно­те. Но важно определить его правильно. Никто из окру­жающих не обязан вам помогать или защищать вас. Все зависит от вас, и только от вас. Перемены неизбежны, особенно в поворотные моменты. Все зависит от вас, и вам необходимо быть начеку, чтобы не пропустить и даже предугадать перемены, происходящие в вашей про­фессии в настоящий момент. Вы должны адаптировать дело своей жизни к этим обстоятельствам. Не цепляй­тесь за старые методы, иначе безнадежно отстанете, и это принесет вам только страдания. Проявляйте гибкость и старайтесь всегда адаптироваться к изменившимся условиям.

Если изменения вам навязывают поневоле, как это было с Фредди Роучем, не горячитесь, не реагируйте слишком бурно и не поддавайтесь искушению пожалеть себя. Роуч интуитивно нащупал способ вернуться на ринг, потому что понимал, что любит не бокс как таковой, а возмож­ность разрабатывать стратегию и тактику боя. Рассуждая таким образом, он сумел приспособить свои наклонно­сти к новому направлению, новой сфере в боксе. И вам, подобно Роучу, не следует забывать приобретенные на­выки, отказываться от имеющегося опыта, нужно дру­гое — найти новый способ применить накопленный опыт. Устремите взгляд в будущее, а не в прошлое.

Нередко подобные творческие преобразования ведут нас к великим целям — потрясение помогает стряхнуть бла­годушие и самодовольство, провести переоценку нашего багажа.

Помните: дело вашей жизни — не догма, а жи­вой организм. Решив неукоснительно двигаться вперед, следуя плану, намеченному в юности, вы оказываетесь в плену у ситуации и рискуете остаться на обочине, не за­мечая, как время стремительно несется мимо вас.

С раннего детства Ричард Бакминстер Фуллер (1895— 1983) уже понимал, что воспринимает мир не так, как прочие люди. От самого рождения мальчик был очень близорук. Все предметы вокруг окутывала неясная дым­ка, и в компенсацию этого недостатка у ребенка сильно развились другие чувства, особенно осязание и обоня­ние. Даже после того, как в пять лет ему подобрали очки, мальчик воспринимал окружающий мир не только с по­мощью глаз — он был наделен тактильной формой ин­теллекта.