Недоступная и неприкосновенная империя Грааля — это также действительность в той же форме, в какой она не привязана к какому-либо месту, к какой-нибудь видимой организации или к какому-нибудь земному королевству. Это родина, к которой принадлежат не по физическому рождению, а по духовному достоинству. Эта империя объединяет, в неразрывной цепи мужчин, которые могут быть рассеяны во всем мире, в пространстве, во времени, среди народов, причем рассеяны настолько, что они кажутся обособленными, и никто из них не должен знать о другом. В этом смысле империя Грааля существует всегда, как королевство Артура и царство пресвитера Иоанна, как Туле, как Митгард и Аваллон. Она неподвижна из-за своей «полярной» природы. Следовательно, она не ближе и не дальше относительно потока истории. Скорее это потоки истории, люди и их империи, которые более или менее могут приблизиться к ней.
Но похоже, что гибеллинское средневековье в определенное время в высшей степени обнаружило такое сближение и предложило, так сказать, исторически-духовный материал, посредством которого империя Грааля была бы не только оккультной, но и видимой, и, как в самых древних преданиях, стала бы не только внутренней, но одновременно и внешней действительностью. На этом пути можно представить, что Грааль образовывал увенчание средневекового императорского мифа и наивысшее кредо Гибеллинов. Такое кредо действительно следует искать скорее в сагах, чем в жизни и в ясной, политической воле того времени. Этим также выражается то, что глубже всего и опаснее всего движется в отдельном человеке, не столько через образование форм отражающего сознания, сколько через символику сна и подсознательной первичности.
Средневековье ждало героя Грааля, после чего «сухое» дерево империи снова расцвело бы, всякая раздробленность, всякая узурпация, всякое противостояние были бы разрушены, и действительно восторжествовал бы солнечный порядок. Империя Грааля, которую нужно было привести к новому блеску — это сама Священная Римская империя немецкой нации. Герой Грааля, который стал бы «повелителем всех существ» и тем, кому была бы передана «наивысшая власть», был бы историческим императором, «Фридрихом» («Fridericus»), если бы он стал исполнителем мистерии Грааля или гиперборейской мистерии.
История и сверхистория, кажется, встретились в одно мгновение: появился период метафизического напряжения, апогей и наивысшая надежда — а позже снова крушение и рассеяние.
Вся литература о Граале, кажется, умещается в короткий период: ни один текст, как нам кажется, не был написан до последней четверти двенадцатого столетия и после первой четверти тринадцатого столетия. В конце первой четверти тринадцатого столетия внезапно, как бы повинуясь тайному паролю, прекращают говорить о Граале. Только через много лет и в уже совсем другом настроении о Граале начинают писать снова. Это выглядит так, как если бы в определенное мгновение наружу вырвалось подземное течение, которое, однако, вскоре после этого снова удалилось в невидимое (Вестон). Время этого погружения традиции Грааля приблизительно соответствует преддверию трагедии рыцарей-тамплиеров. Вероятно, там кроется исходный пункт к крушению.
У Вольфрама рыцарей Грааля называют «Templeise» или тамплиерами, хотя у него ничего не говорится ни о каком храме. В определенных текстах рыцари-монахи с таинственного «острова» носят тот же знак, что и тамплиеры: красный крест на белой одежде. В других текстах приключения Грааля передают настроения конца света: Герой Грааля действительно совершает «месть» и восстанавливает империю. Тем не менее, после этого голос с небес объявляет ему, что он должен удалиться с Граалем на некий таинственный остров. Кораблем, который приходит, чтобы забрать его, является корабль тамплиеров: у него белые паруса с красным крестом.
Тайные союзы, похоже, подобно расходящимся кровеносным сосудам после крушения императорской культуры сохранили старые символы и предания цикла о Граале: гибеллинская «верность любви», более поздние миннезингеры, герметисты. Это дожило вплоть до движения розенкрейцеров. У розенкрейцеров снова появляется тот же миф: солнечный замок, император как «властитель четвертой империи» и разрушитель любой духовной узурпации; невидимое братство трансцендентных, объединенных исключительно своими намерениями и своим существом личностей; в конце концов странная тайна возрождения короля, тайна, которая превращается в констатацию того, что король уже жив и бодрствует. Тот, кто присутствует на этой мистерии, несет знамя тамплиеров: белое полотнище с красным крестом. Также животное Грааля, голубь, присутствует здесь.
Тем не менее, тайный пароль, кажется, был дан также и здесь. В определенное мгновение всюду внезапно прекращают говорить о розенкрейцерах. По традиции последние настоящие розенкрейцеры в то время, когда абсолютизм, рационализм, индивидуализм и Просвещение уже подготавливали путь Французской революции, покинули Запад и удалились в «Индию».
Индия здесь является символом. Она означает местопребывание короля-священника Иоанна, арийского всемирного короля. Это Аваллон. Это Туле. Согласно одному тексту темные времена наступили в Сальватиерре, где находятся рыцари Монсальвата. Грааль там не мог оставаться дольше. Его перевозят в «Индию», в царство короля Иоанна, которое лежит «близ рая». Когда рыцари Грааля однажды высадились там, то там же внезапно и чудотворно появляется также Монсальват и его замок, так как «среди грешных народов ничего от этого не должно было остаться». Сам Парсифаль занимает место «пресвитера Иоанна». О Шамбале, таинственном «городе севера», куда ведут «северные дороги» или «пути арийских богов», deva-yana, у тибетских аскетов говорится: «Она лежит в моем духе».
В любом конце кроется новое начало. Сегодня разрушается мир упадка. Новые силы прорываются из глубин. Готовится решающая битва. Вызываются древнейшие символы: под знаком свастик, орлов, романско-гиперборейских топоров маршируют новые народы. Миф империи снова переживает свое возрождение. Уже говорят о новом государстве, которое должно быть государством ордена: о новом ордене, который должен объединить все европейские силы, которые борются против демонии коллективизма и темного потока Третьего Интернационала. Вместе с тем, вероятно, также постепенно созревают новые времена: Времена, в которых мифы нашего общего гибеллинского величия, невидимого, неприкосновенного центра, арийского властителя, который должен проснуться, мстящего и восстанавливающего героя уже не будут считаться баснями пропавшего романтичного прошлого, а проявятся как правда и действительность тех, кого по праву можно рассматривать в качестве единственных живых.
Следовало бы приветствовать, если бы, в особенности, духовный авангард немецкого движения обновления дал бы себе самый ясный отчет об этом и на этой основе пробудил бы в себе способность находить в своих сегодняшних мифах путь, который действительно мог бы сделать возможной обратную связь с истоками, с тайной традицией империи и мистерией севера.
Существует тайная война: это война, которая ведется «под землей» силами всемирного переворота с применением средств, которые почти всегда уклоняются от знакомых методов исследования. Понятие тайной войны принадлежит, так сказать, к трехмерному пониманию истории; при этом принимаются в расчет не оба измерения видимых причин, событий и вождей, а преимущественно измерение глубины. В этом подземном измерении кроются силы и влияния, действие которых является определяющим фактором, и которые часто нельзя даже свести к просто человеческому — индивидуальному или коллективному. Мы хотели бы прояснить, прежде всего, смысл использованного нами определения «под землей». Под этим мы подразумеваем отнюдь не темное нерациональное подполье, которое так же соотносится с известной всем частью истории, как в отдельном человеке бессознательное соотносится с бодрствующим сознанием.
О бессознательном здесь можно говорить только по отношению к тем, кто согласно трехмерной точке зрения на события проявляются нам не столько как субъекты, сколько как объекты истории, ибо в своем мышлении и действиях они не отдают себе отчет о настоящих влияниях, которым они повинуются, и об истинных целях, которые они осуществляют. Таким образом, их центром является скорее предсознание и подсознание, чем ясное, размышляющее сознание, и в этом отношении можно, пожалуй, говорить, что действительно самые решающие действия тайной войны ведутся в подсознательном. Однако с точки зрения настоящих творцов истории ситуация выглядит совсем по-иному; здесь никак не может идти речь ни о подсознательном, ни о бессознательном. Мы тут имеем дело скорее с чрезвычайно умными силами, которые точно знают, чего они хотят, и какие средства являются наиболее подходящими для исполнения того, чего они желают. Предположить, что основа истории образована «иррациональным», «жизнью», «бытием» или другими этими неясными, недавно придуманными сущностями, это было бы только философией и очень опасной ошибкой: как будет показано позже, мы видим в этом даже одно из тех внушений, которые распространялись с определенной целенаправленностью силами тайного фронта в определенных кругах.
Итак: третье измерение истории не может исчезать в тумане абстрактно-философских понятий, а должно пониматься как занятое и населенное очень точными «умами». Если определенные тайные союзы и могут быть непосредственным органом этих сил, то, тем не менее, нельзя настаивать на этом и предполагать, что этими последними исчерпываются сущность и действие невидимого врага, так как речь при этом идет о борьбе, которая, в конце концов, является метафизической. Согласно одному из различных распространенных на Западе пониманий истории нужно видеть в истории не какой-либо механизм природных, политических, экономических или социальных причин, но развитие плана — «соответствующего провидению» плана — которому оказывают сопротивление соперничающие силы с их историческими носителями. Такие силы иногда моралистически обозначаются как «силы зла» или в религиозно-христианском духе как враждебные христианству силы или силы антихриста. В самой по себе такой точке зрения что-то есть, но лишь при следующих трех условиях: ее нужно перевести с теологического на практический уровень, она должна быть общим методологическим принципом для углубленного знания событий, ее нужно обобщить и освободить от односторонне христианских предпосылок, так как она верна также относительно нехристианских культур.
Если говорить по существу о человеческих учреждениях, то лучше сразу говорить просто о силах традиции и силах антитрадиции, о силах духовной иерархии и космоса и о силах революционного свержения и хаоса. Сегодня как никогда есть необходимость заняться такими мыслями, которые нельзя путать с философскими спекуляциями, а нужно рассматривать в качестве необходимого оружия для правильного деятельного действия. Мы хотели бы напомнить одно очень характерное место из «Сионских протоколов»: «Чисто животный ум гоев не способен к анализу и наблюдению, а тем самым к предвидению; в этой разнице способности мышления между гоями и нашими (Сионскими мудрецами) можно ясно узреть печать избранности и человечности, в отличие от инстинктивного, животного ума гоев. Они, возможно, понимают только «факты», они зрят, но не предвидят и не изобретают (разве только материальные вещи). Из этого ясно, что сама природа предназначила нам руководить и править миром». Этот документ, который делает еврейство главным преступником всемирного свержения, говорит о неевреях (гоях): но если мы перенесем это определение, в общем, на всех тех, кого мы обозначили как «объекты» истории, тогда эта оценка гоев окажется еще сегодня ужасающе точной. Образ мыслей большинства сегодняшних «людей действия» представляется — в сравнении с образом мыслей их скрытых противников — действительно детским. Они концентрируют все свои силы на непосредственно ощутимом, и они неспособны охватывать причинно-следственные связи по ту сторону в высшей степени ограниченного и почти всегда резко материалистического горизонта.
Тайный фронт, напротив, работает с тем, что мы охотно хотели бы обозначить взятой из позитивистских наук аналогией, неизмеримым или неизмеримыми количествами. Он очень часто вызывает изменения, которые почти неуловимы, но от которых исходят медленные, но вызывающие судьбоносные изменения воздействия. Он почти никогда не оказывает прямого сопротивления, но действует с помощью целенаправленного управления, которое ведет силы к желаемой цели. То, что Вундт однажды назвал «гетерогенией целей», играет при этом главную роль: определенные люди или круги, которые полагают, что осуществляют только что-то желанное им, на самом деле служат инструментами, чтобы осуществлять или делать возможным что-то совсем другое, в чем выдает себя вышестоящее влияние и «смысл». Поэтому «дифференциал» между желаемым и произошедшим, между принципами и программами и их истинными последствиями в истории дает нам самый ценный материал для исследования настоящих сил, которые действуют в истории.
При такой предпосылке мы хотим рассмотреть несколько средств, которые чаще всего применяются в наши времена скрытыми силами всемирного свержения, чтобы маскировать свои действия, заранее нейтрализовать своих противников и постоянно оказывать свое влияние.
1) Позитивистское внушение. Нужно, прежде всего, уяснить себе, что так называемый «позитивистский» метод рассматривать историю и события, это скорее внушение, которое в современной культуре систематически распространялось антитрадиционными силами для маскировки своих действий, как стихийное появление или свойственное очень ограниченному образу мыслей предубеждение. Тот, кто верит, будто историю творят исключительно люди, и что она определяется лишь экономическими, политическими и социальными факторами, тот смотрит недалеко и путает причины со следствиями. Как раз этого и желают те силы, которые стремятся действовать «под землей». Подчиненная «позитивистским» предубеждениям культура дает наилучшую предпосылку для действий из третьего измерения. В значительной степени это происходит, к сожалению, в современной культуре. Из-за позитивистских, рационалистических и научных предубеждений она буквально стала неспособной, слепой и беззащитной культурой. Сегодня хоть и говорят об обновлении, но пока еще очень далеки от того, чтобы сорвать маску со столь многих идей, которые все еще образуют основу современного образа мыслей и современного образования: идей, которые являются не столько ошибками или следствиями ограниченности, сколько внушениями, которые намеренно распространялись заговорщиками, жаждущими разрушения и господства.
Мы уже говорили об определенных пониманиях истории, которые больше не настроены «позитивистски» и берут за основу «бытие», «жизнь» или «дух. Мы можем увидеть в этом пример применения второго инструмента тайной войны, а именно:
2) Тактика подмены. Она применяется каждый раз, когда опасность «пробуждения» становится ощутимой, и «объекты истории» пытаются освободиться от идей, с помощью которых оккультная игра сил всемирного свержения легко побеждает. Как раз в этом показанном случае эти неясные понятия «бытия», «жизни», «бессознательного» и т. д., в действительности, представляют собой только приманку для тех, кто больше не довольствуется позитивистскими схемами, дабы их взгляд не направлялся туда, куда следовало бы смотреть. Поле зрения скрывается туманом таких понятий так же хорошо, как и темной ночью позитивистского агностицизма. Здесь играют с философией и мировоззрением, в то время как заговор продолжает двигаться дальше.
Тактика подмены развивается также таким характерным и эффективным способом как
3) Тактика фальсифицированных копий. Речь идет о следующем: воздействия разрушительной работы могут распространиться до материального и принять настолько видимую и крайнюю форму, что они в конце концов вызовут ответную реакцию. Эта реакция затем неясным способом ищет символы и мифы, которые пригодны для восстановления, и даже может найти таковые. Речь почти всегда идет о символах и отправных точках из традиционного прошлого, которые пробуждаются к новой жизни более глубокими силами у находящейся под угрозой окончательного разрушения расы. В таких случаях тайная борьба добивается своих целей не через непосредственные акции, т. е. этим символам внешне не оказывается никакого сопротивления, скорее стремятся к тому, чтобы позволить появиться, действовать и распространиться только фальшивкам, имитациям и искажениям. Вследствие этого реакция либо сдерживается, либо отклоняется или даже искажается в противоположном направлении. В этом направлении затем используются те же влияния, которые действовали в зле и в упадке, те самые, которые должны были быть преодолены, и против которых как раз и пытались обороняться. Эта тактика может происходить в различных областях, как в духовной, так и в политической сфере, и кажется сегодня особенно популярной. Стоит представить примеры этого.