— Такой, как мы у бабушки в деревне ели?
— Совершенно верно.
— Так, может, бабушка к нам… то есть к ним, приезжала?
— В том-то и дело, что не приезжала.
— А кто же тогда?
— Ну, не всё сразу. Это я расскажу в другой раз.
— Пап, ты только скажи — кто, а рассказывать будешь потом.
— Нет, нельзя. У нас же сказка с продолжением.
— Тогда пошли скорее в столовую, что-то я есть захотел.
Мужчины поднялись с дивана. И хотя один из них был высокий, а второй совсем маленький — ему только в мае исполнилось семь лет, — они очень походили друг на друга. Это замечали не только посторонние, но знали и они сами. Станут иной раз возле зеркала, разглядывают друг друга и рассуждают:
— Папка, посмотри, ты весь в меня. У меня нос курносый — и у тебя курносый.
— Что верно, то верно. Похожи, — отвечает старший. — Только носы у нас не курносые, а башмачком.
— Придумал! Ещё скажешь — тапочкой!
— Да, и на тапочку походят. А вот брови у нас, Слава, не удались.
— Почему не удались?
— Видишь, совсем светлые.
Посмотрят мужчины на свои белёсые брови, на светлые волосы — и вздохнут.
— Зато глаза у нас удались. Правда?
— У меня удались, а у тебя нет.
— Ох ты! У меня голубые и у тебя…
— А ты посмотри. У меня глаза серьёзные, видишь? А у тебя хитрющие…
Звали мужчин тоже одинаково — одного Слава и другого Слава. Только того, что был старше, мама, когда она ещё была жива, и знакомые называли по-взрослому — Вячеслав.