Но Себастиан уперся рогом:
- Купание разрешено только на городском пляже. На этой стороне не чистят дно, тут рыбаки и их снасти. Прошу тебя, обещай, что будешь ходить в Брюруп. Или хочешь, съездим в бассейн? Там горки, сауна, массаж. Тебе понравится.
Положила конец дискуссии ма:
- Жень, слушай, что человек говорит. Пляж, так пляж. Чего ты тут по кустам клещей собирать будешь? А теперь дуй переодеваться и руки мыть. К столу ты у меня в таком виде не сядешь!
Я быстро влез в черные штаны и футболку – единственные нормальные тряпки, нашедшиеся в парижском рюкзаке. Навестил ванную – с джакузи и душем в стеклянной кабинке. На пути назад не удержался и взбежал по лестнице на пролет вверх – почему-то на цыпочках. Меня с самого начала тянуло в башню, но так уж вышло, что посмотреть ее я еще не успел.
Блин, вот непруха! Дверь, ведущая с тесной площадки, оказалась наглухо запертой. Я попробовал заглянуть в замочную скважину, но там было темно, будто кто-то забил дырку бумагой или жвачкой залепил. Тут я заметил, что лестница здесь не кончается. Стальной винтовой трап вел еще выше, под самую крышу. Вот бы здорово было посмотреть с такой высоты на окрестности! Но меня ждал новый облом – снова заперто. Я подергал без особой надежды облупленную ручку двери и пошел вниз. Интересно, что Себастиан там хранит? Трупы убитых жен? Или порно-журналы? Вот прикольно будет, если спрошу его об этом!
Но случилось так, что за столом мне стало совершенно не до башни. Я увлеченно хомячил куриную ножку, когда мой взгляд наткнулся на руку отчима, гуляющую по бедру ма. Столешница была стеклянная, как и многие другие вещи в этом доме, казалось, состоящем из прозрачных поверхностей и зеркал. Кусок застрял у меня в горе, а хрустящая остренькая кожица вдруг показалась безвкусной и сухой, как старая подошва.
Я кашлянул, чтобы привлечь внимание:
- Э-э, мам, а у нас есть гостевая комната?
- Есть, - она осторожно подвинула ногу. Себастиан позволил своей руке соскользнуть вниз. – Даже две. А зачем тебе?
- Ну, я хотел друзей пригласить с ночевкой. Когда им можно приехать?
- Каких друзей? – гладкий лоб ма прорезала вертикальная складка, предвестница землетрясения.
- Из школы, - я почуял неладное, но откуда ветер дует, еще не раскусил.
- Этих арабов? – вилка матери звякнула о тарелку. Себастиан вздрогнул, непонимающе переводя глаза с меня на ма, которая перешла на русский.
Я постарался глубоко дышать и мысленно сосчитал до трех, прежде чем ответить:
- Мемета, Ибрагима и Микеля.
- Микель? – мама подложила себе еще овощей. – Он что, датчанин?
- Они все датчане, - я не заметил, как тоже перешел на русский.
Мать фыркнула, так что колыхнулось пламя свечей, торчащих из разных по высоте металлических трубок – тоже дизайн.
- Микель пускай приезжает. А этих террористов я на порог своего дома не пущу.
- Они не террористы, - глубоко дышать уже не получалось, в груди набухала горячая волна.
- Ну да, конечно, - нож матери так терзал куриную грудку, что брызги сока до меня долетали. – Только они тебя на наркотики подсадили, заставляют на учителей нападать и воровать.