- Джек, - начал адвокат таким тоном, будто успокаивал истерящего из-за игрушки пятилетку, - что ты сможешь сделать? Невозможно бороться против системы. Тут вопрос только в том, какая ее шестеренка повернется быстрее. Если миграционная служба, то вас с мамой вышлют назад в Россию. А если социальная – то сначала тебя определят в учреждение, а потом за ней приедет полиция и...
Я не стал слушать дальше. На глаза упала красная пелена, будто в них снова брызнули краской, и на этот раз я не успел увернуться. Собственный голос эхом отдавался в ушах, будто в мобильнике при плохой связи:
- Да на хрен нам сдалась эта Дания! Мы сами отсюда уедем, ясно?! И пошли вы все...
Я почувствовал чужую руку у себя на плече и рванулся, одновременно сдергивая ремень безопасности:
- Останови! Останови, или я выпрыгну нафиг!
- Джек!
Я толкнул дверь, преодолевая сопротивление ветра. Взвизгнули тормоза, мерс тряхнуло, когда он ударил поребрик. Я выкатился в ночь и побежал, припадая на одну ногу и судорожно хватая ртом влажный воздух. Куда – сам не знаю. В глазах все плыло, сливаясь в черные хребты и кратеры. Редкие световые пятна казались вкраплениями далеких звезд. Я был один на чужой ледяной планете, барахтался в невесомости без единого ориентира. Я был на темной стороне.
- Джек! Подожди, куда ты? – раздался откуда-то человеческий голос. – Постой, я ведь отвечаю за тебя. Я обещал маме привезти тебя домой.
Я споткнулся и проехался коленями по асфальту, больную лодыжку как током дернуло. Меня осторожно подхватили под мышки, подняли, усадили. Оказалось, я под козырьком автобусной остановки. Себастиан стоит рядом, нервно теребя пуговицу на пиджаке.
- Сигареты есть? – хрипло спросил я, когда чуть отдышался. – Мои панцири отобрали.
- Что? А, вот, - дак протянул мне мятую тощую пачку, на удивление похожую на мою. – Полицейские вернули вместе с телефоном, но я подумал, что тебе вредно...
- А зажигалку они тоже вернули? – меня мучила тошнота, так что было не до проповедей о присвоении чужих вещей.
Он молча протянул мне крикет, и я затянулся. Отметил про себя, что пальцы дрожат, и сжал их в кулак.
- Джек, - говорил Себастиан осторожно, будто пробовал слова на вкус, - послушай. Я сказал, что невозможно бороться с системой. Но ведь можно играть по ее правилам и выиграть. Понимаешь?
Я мотнул головой. На слова уже не хватало сил.
- Я... гхм, - он немного покашлял.
Дымом что ли подавился?
- Я хочу сделать твоей маме предложение.
Я медленно выпустил дым через нос и поднял голову. Лицо дака тонуло в тенях от козырька ракушки, но издевки в голосе вроде не было.
- Понимаешь, я бы и так его сделал... То есть, даже если бы ты не совершил эту глупость. Только теперь время поджимает и... Я хочу тебя спросить, как мужчина мужчину. Ты имеешь что-нибудь против?
[1] Perker – в датском языке ругательство, уничижительное общее название для эмигрантов, изначально – выходцев с Ближнего Востока.
[2] Коммуна – муниципалитет, орган власти на местах.