И под призрачным светом Луны Конан вновь побежал прочь — подальше от ужасного холма с дольменами. И ехидно-навязчивый адский хохот Морвен преследовал варвара, вздымаясь в усыпанные звёздами небеса.
Мечи звенели в «Красном Кинжале», где крепко сложенный юноша сражался против четырех стражников Заморы. Лезвия мерцали в свете ламп, когда сражающиеся ругались и наносили удары, раздвигая толпу точно так же, как атакующая кобра.
Факелы, валяющиеся среди разбросанных стульев и перевернутых столов, окрашивали сцену в зловещие тона. Юноша был черноволосым, как заморийцы, но на этом сходство заканчивалось. Они были среднего роста, худые и жилистые, в то время как юноша был выше их на полголовы, широкогрудый и с мощными плечами. Их кожа была естественного для жителей Заморы темного цвета, он же был северянином, чья кожа стала коричневой под лучами палящего солнца.
Юноша сражался, как дикий кот, и плохо тренированные стражники начали отступать под его свирепыми атаками. Трое рухнули под градом его ударов, а последний повернулся и побежал жалобно воя сквозь толпу, истекая кровью из раны на руке. Юноша опустил тяжелый меч, зажатый в украшенном шрамами кулаке, и кровь медленно закапала с лезвия в опилки на полу таверны.
Он наклонился, чтобы очистить лезвие о плащ одного из павших мужчин, а затем вложил его в ножны из шагреневой кожи, висевшие у него на поясе. Он повернулся и направился к бару, а толпа заморийских воров и бандитов, чванливых жуликов и проходимцев, разошлась, чтобы пропустить его.
Их глаза налились хищным светом, когда они обратили свои взоры на амуницию павших, затем они бросились вперед, как стая голодных шакалов, чтобы ограбить трупы и забрать все ценное. Не часто было, чтобы неподкупные стражи появлялись на улицах Маула.
За стойкой бара стоял немедиец крепкого телосложения и наливал зингарское вино, которое сам же и поглощал в один заход. Он взглянул на приближающегося юношу и предложил кружку и бутыль. Юноша взял протянутый напиток и сделал большой глоток из бутыли с нескрываемым удовольствием.
— Кто-то охотится за твоей шкурой, Конан, — сказал немедиец. — Стражники рыщут по всему Маулу, а купец Верустес объявил тысячу монет за твою голову. Что такого ты натворил в этот раз? — Спросил он по-дружески.
— Проклятье, если бы я знал, — проскрипел Конан. — Я не выходил на дело уже луну или больше. И никаких дворян не тревожил в последнее время, я думаю. Этих избалованных богачей не устраивают мои манеры. Что же касается этого змея Верустеса…
Его голубые глаза яростно вспыхнули.
— Тебе бы лучше всего покинуть Замору сейчас, Конан, — сказал немедиец. — Как только слова о тысяче монет разнесутся повсюду, каждый наемник и шакал отсюда до Шадизара будет идти по твоему следу. Бел и Бубастес, парень, я бы сам так сделал, если бы не знал, что ты выпотрошить меня первым.
Конан хмуро кивнул. Без дальнейших слов он повернулся и прошел сквозь толпу, задумчивая зловещая фигура, растаявшая внутри грязных пустых лабиринтов Маула.
Кроме немедийца было еще трое иноземцев в баре «Красного Кинжала»: тощий кофиец с ястребиным лицом в порванной кольчуге, светловолосая красавица из Бритунии и последний — высокий рыжеволосый гандерландец — офицер наемников, который сидел спокойно и выпивал на протяжении всего конфликта, который разгорелся вокруг него. Вот гандерландец допил свое вино и поднялся. Он шел целенаправленно к дальней части таверны, где женщина-бритунийка легкой тенью скользнула по направлению к задней двери. Она зашипела, когда он схватил ее за руку, и ее прекрасные серые глаза сверкнули с вызовом.
— Пусти Нестор, ты, воняющая пивом свинья!
— Сейчас Аркавия, я не потащу тебя в постель в этот раз. Просто скажи мне, в какую дыру направился Конан. И я дам тебе небольшую долю от той тысячи серебряных монет после того, как передам его голову купцу.
— Я не знаю! Отпусти!
Нестор усмехнулся:
— Как насчет сотни серебряных?
— Отпусти меня, ты, пес! — Аркавия изогнулась и дернулась как дикая кошка, но не смогла побороть захват гандерландца. Она потянулась за ножом, спрятанным в ее широком ярком поясе, но Нестор схватил ее руку прежде, чем она смогла добраться до рукояти. Он заставил ее согнуться, избегая жестокой атаки коленом в пах.
— Даже если бы я знала, я бы не предала его немытому наемнику, как ты.
— Как насчет того, что я расскажу дозорному сержанту, или магистрату, как много времени ты провела с Конаном за последние дни, а?
Аркавия вскрикнула и отпрянула.