Иоланда покачала головой.
— А разве не говорят также — эта литера крупная?
Мадам Лежербье помахала своим строкомером:
— Будьте внимательны, миленькая моя, это не одно и то же. Крупная — это не в ширину, а в высоту, высоту шрифта или рисунка! И высота эта имеет название. Это кегль — размер шрифта, определяемый расстоянием между верхней и нижней стенками литеры. Кегль (или кегель) измеряется в типографских пунктах. — Она потрясла своей линейкой в воздухе. — И как раз с помощью этого строкомера. Что такое пункт? Мне кажется, я вам это уже говорила…
— 0,376 миллиметра.
— Правильно. Есть литеры размером в шесть или семь пунктов, ими набирают примечания в самом низу страницы… Есть литеры в восемь, девять, десять и одиннадцать пунктов. Восьмой кегль — это мелкий шрифт. А вот если книгу набрать одиннадцатым кеглем, читать ее будет очень удобно… Ясно?
— Вполне, — ответила, улыбаясь, Иоланда.
— И должна добавить, дорогое мое дитя, что выбор шрифта — одна из первейших задач того, кто готовит книгу в печать. Если книга не очень объемная, можно набирать ее довольно крупным шрифтом. Когда она очень большая, то ты вынужден выбрать более мелкий шрифт… Итак, первым делом надо подсчитать количество знаков в рукописи…
— И вы каждый раз их считаете?
— Каждый раз.
Мадам Лежербье прервалась.
Из глубины коридора послышался глухой звук.
— Да что же это такое? — спросила Иоланда.
— Не знаю. Будто бы куча рукописей свалилась со стола. Должно быть, мсье де Солис решил навести у себя порядок…
Иоланда резко обернулась к двери.
— Там шаги… Кто-то прошел по коридору.
Они обе поднялись.
Мадам Лежербье, так и не выпустив из рук линейки, побежала вслед за Иоландой.
В коридоре никого не было.
Серый ковер освещала только одна, висевшая в середине коридора лампа.
— Гаэтан! Гаэтан! — позвала мадам Лежербье слегка дрожащим голосом.
Никто не ответил.