Он растерянно перестал обыскивать мертвых.
— Сибирь…. Нет…. Хгмхм — он приложил руку к голове, словно пытаясь сохранить свою изодранную вменяемость, пока ее остатки окончательно не вытекли из его головы, пока его слова не вышли за приемлемые рамки понимания.
А потом он приблизился ко мне с крюком в руках, его глаза пылали безумной дикостью, а рот полнился слюной.
— К Единству! — воскликнул он, едва жестикулируя. Этот стон отчаяния имел мало общего с так запомнившимся всем криком триумфа.
Несмотря на чудовищную силу Гайрока, я смог заблокировать удар своим предплечьем. Другой рукой я вытащил свой меч и вонзил его глубоко в грудь своего брата. Сначала он сопротивлялся, безумие придавало ему сил, но я продолжал наносить резкие удары, раз за разом, его внутренности валились на окровавленный пол.
Гайрок обвис, я поймал его тело, чтобы он не упал на землю.
Когда он оказался среди расчлененных безумием тел, я осторожно вынул свой клинок.
На губах Гайрока пузырилась кровь. Это напомнило мне о Кабэ.
Он снова моргнул, и я увидел, как его взгляд ненадолго обрёл потерянную ясность.
— Мы были… не предназначены для… этого.
Последние силы покинули его израненное тело, я держал его, пока все не закончилось. Кровь запятнала его татуировку легиона, я вытер ее, прежде чем опустить его голову.
Я знал Кабэ, я сражался с ним спиной к спине, многие годы, но Гайрок был моим другом. Я оплакивал его смерть, задыхаясь в каком-то грязном душном баре.
— Где же честь для нас самих?! — спросил я тьму, но в ответ последовало лишь молчание.
В этот момент мои собственные слова вернулись ко мне.
Мы прожили слишком долго.
Я поднялся на ноги, ощущая великую ношу скорби, и взвалил безжизненное тело старого друга себе на плечо. Я не оставлю его здесь, только не так. Что-то случилось с нами, и я надеялся, что Тарригата будет знать, что делать.
Тагиомальчян спустился сквозь тёмное облако удушающего смога. Моноволоконный трос придавал ему устойчивости, будучи достаточно тонким, он делал его невидимым для невооруженных глаз, и являлся достаточно прочным для того, чтобы выдержать его собственный вес.
Счетчик высчитывал время до соприкосновения с землей. Достигнув пятидесяти футов, он деактивировал магнитный замок и преодолел оставшееся расстояние до земли. Крошечный грав-импульс, встроенный в его броню, заметно смягчил приземление. Он поднялся и бросил свой взгляд на огромный трущобный город перед ним.
— Я высадился. Остаюсь незамеченным, — уведомил он, его голос погрубел под действием механизмов, встроенных в его шлем.
Голос с Коронуса, который он слышал ранее, ответил незамедлительно. Такой же скрытый. Только Тагиомальчян мог его слышать.
— Местоположение цели установлено, — сообщил он.
Гололитическая схема вспыхнула в линзах кустодия, перекрывая собой рельеф близлежащей территории.