— Тогда окажи мне почетную смерть.
— Почетная смерть, — проговорил я, и направился к хабу Тарригаты.
Внутри помещения было темно, понадобилось немного времени на то, чтобы глаза привыкли к практически полному отсутствию света. Было тесно, а потолок был настолько низким, что мне приходилось пробираться нагнувшись. Тарригата был скопидом. Полки с ящиками полнились кучами кибернетических частей старых гладиаторов, и банками с соленой жидкостью в которых находились медленно атрофирующиеся органы. Он хранил абсолютно все, независимо от того, собирался ли использовать это в будущем. Я застал его сидящим на потрепанном стуле, согнувшим спину и хмуро смотрящим на свое счетное устройство.
— Радик Клев потребует компенсации за свою потерю, — сказал он мне, прежде чем откинуться назад для того, чтобы взять свою кисеру. Шлейф серого дыма вырвался из старой длинношеей трубки, табак в чаше ярко вспыхивал, когда Тарригата вдыхал его. — В свою очередь этот долг ляжет на тебя.
— Мне жаль, доминус, — ответил я, пытаясь найти свободное место для установки колб.
— Ты убил его бойца, так что, — добавил Тарригата, — а также незаконно прервал схватку Кабэ. За это тоже нужно заплатить.
— И снова, я сожалею.
— Сожаление не выплатит чёртовы долги! — огрызнулся он, и хриплый кашель, исходящий из самих бронх, охватил его несчастное тело.
Я хотел помочь, но Тарригата остановил меня дрожащей рукой. Когда припадок кончился, он вытер свой рот рукавом и сделал еще одну длинную затяжку.
— Я заглажу вину, — ответил я.
Тарригата медленно кивнул.
— Да, так и будет. Иди в Свот. Найди Гайрока. Приведи его сюда или поставки органов иссякнут.
На такие вещи мы шли ради выживания.
— Даю Вам слово, доминус, — сказал я, поклонившись, направляясь к выходу.
— Мне плевать на твое слово или твою честь, Херук. Просто приведи его. И сделай это, как можно скорее.
Судно зависло чуть выше желтеющих слоев смога. Его гладкие контуры сияли золотом в свете подулья. Грав-транспорт Коронус. Он прибыл из башни Гегемона для выполнения специального задания, порученного ему самим Вальдором.
Один воин находился в мрачном трюме, наедине со своими мыслями. Он держал золотой шлем в руках.
— С тех пор, как мы сражались в Нассау, — сказал голос через вокс-бусину воина, это было первым, что он услышал за последние несколько часов.
Он поднял взгляд, его зеленые глаза были яркими, как изумруд. Штурмовые рампы распахнулись, являя свет и атмосферу.
— Ты знаешь, что нужно сделать? — спросил голос.
Воин одобрительно кивнул.
— Я исполню свой долг.