Старый Дом вдруг зачем-то с тихим шуршанием облупившейся краски приоткрыл рамы окна. Они просто безо всяких на то причин медленно распахнулись, словно приглашая меня услышать что-то важное. Я и прислушалась, практически вывалившись наполовину из раскрытых створок. Голоса доносились со стороны автобусной остановки, и казалось, что разговаривают совсем близко от меня.
— Шу сар? Инч патаэц? — непонятно вопрошал один женский голос, и я было решила, что понятной для себя информации не получу, когда вдруг тот же голос повторил уже на понятном мне языке:
— Почему это произошло сейчас? Сатанан тани! Андак майя?
— Ле. Но Ануш сказала, что не стоит волноваться. Куллю тамам. Это ненадолго.
«Опять эта таинственная Ануш, которая всегда и везде что-то говорит», — подумала я, услышав уже знакомое имя.
— Ана ма бефхам алейк! Ян не сможет сегодня отправиться в горы. Он сломал ногу, и сразу вся деревня проснулась ночью от зова. Ты думаешь, это все простое совпадение? И сколько нам сидеть без воды? Ма нэфгэмш....
А, теперь немного понятней. Воды и правда в доме не было, я поняла это, когда попыталась умыться.
Женские голоса на улице вдруг сделались тише, говорящие словно выкрикнули в пространство свои претензии к окружающему миру, и теперь решили обсудить что-то более интимное.
— Это все случилось сразу после зова. Зачем Ануш говорит, что это не связанные между собой вещи?
— Затем, что нам давно уже обещают централизованное водоснабжение, — язвительно произнес голос более благоразумный. — И именно потому, что мы часто остаемся без воды. Зависим от настроения гор.
— Этот случай не имеет ничего общего с настроением гор. Он пришел, так или иначе. И Ануш связана с зовом, и ты это знаешь.
— Нет, чэ гитэм! Я вообще не хочу вмешиваться в дела Ануш. Если она сказала, не волноваться, чем узум хоранам. Чем узум кез лъсэл!
— А я — да. И очень боюсь того, что может произойти. Тебе легко говорить с двумя маленькими сыновьями. Миш айза... У меня все-таки дочь, и Дадик с раннего утра до позднего вечера крутится на рынке....
Голоса резко и разом умолкли. Вслед за резко наступившим молчанием раздалось фычание подходящего к остановке автобуса, резкий взвизг тормозов, Лиино звонкое «Здравствуйте», и опять затихающее в конце улицы фырчание.
Я радостно оторвалась от окна, и по скрипучим ступеням побежала встречать подругу. Лия разбирала покупки, словно Дед Мороз из мешка с подарками, доставая из пакета все новые и новые разности. Она достала кондиционер для волос и весело-дразняще покрутила яркой баночкой перед моим носом.
— Я не забыла, не забыла, — практически пропела она. Я выхватила у неё из рук баночку, и тут же печально вздохнула.
— Воды нет. И тетки на улице говорили, что что-то случилось в горах, и Ануш сказала, что воды долго не будет, но волноваться не стоит. И не смотри на меня так, да, я подслушивала. Лучше объясни, почему из-за того, что ночью кто-то дул в охотничий рог, у нас теперь нет воды. И при чем тут горные обвалы?
— Вот же суеверные! — засмеялась Лия. — Не при чем тут никакой звук рога. А вот обвалы....
И она объяснила, что водоснабжение в деревне несколько необычно. Дождевая вода глубоко в горах собирается в специальный резервуар, а потом оттуда она каким-то непостижимым образом распределяется по кухням и душам. И очевидно где-то произошел то ли обвал, то ли камнепад, который повредил эту систему, несущую в деревню из резервуара прекрасную дождевую воду. Проверить проблему было далеко и трудно. Значит, главный специалист по проверке сломал ногу, поэтому всей улице придется сидеть без воды и ждать, пока Ян поправится.
— Конечно, — объяснила Лия, — Алекс один раз порывался сходить проверить, но местные сказали, что он не сможет дойти. Заблудится. Уж не знаю, почему. Он, вроде, не такой уж бестолковый. Может, конечно, я ослеплена лучами супружеской любви....
— Нет, нет, — успокоила я её. — Он совсем не бестолковый, а даже наоборот.... Только....
Мысли настойчиво возвращались к подслушанному разговору.