Перевалило часа три за полдень, засинело за окном, поползли из углов потемки. Тщетно пробует желтый огонек лампадки разогнать обступившую его темноту. А тут еще мороз потрескивает, норовит сквозь бревна в избу пробраться. От окон, от дверей холодный дух идет, огонек оттого колышется, мерцает, и кажется Ваньке, что кто-то по избе ходит. Мать пошла корове и овцам сено и воду давать, и Ванька один. Хотя Ванька не трус, но лучше было бы, если бы в такую пору отец дома был...
За дверьми мать грохочет ведрами. Входит и торопливо, чтоб мороза не впустить, дверь захлопывает, заиндевелый платок сбрасывает.
— Еще похолодало... Страсть немогутная!.. В сенцы не выскакивай. Для нужды я у порога лоханку поставила.
— Мам, а мам!.. Тятька скоро приедет?—спрашивает Ванька.
— Теперь скоро. К святкам обещал, — серьезно, как взрослому, отвечает мать. Видно, и ей тоскливо.
— А зачем он поехал?
— За деньгами. Лес на лесопилку возить поехал.
— Он бы здесь лучше возил...
-— Здесь возить его некуда, никому он не нужен, а в городе за возку платят. Без денег не проживешь...
Чудно получается: по словам отца, человек без бога прожить не может, теперь мать то же самое про деньги говорит, и получается, что бог и деньги — одно и то же*
Молитва перед ужином. Ужин. Молитва на ^ночь... Гю-сле молитвы (не только вечерней, но и всякой другой) Ваньке всегда спать хочется, и он охотно лезет на полати. Наверху тепло. Ласковый запах овчины еще больше в сон клонит.
Хоть заказано Ваньке после молитвы о мирском думать, засыпает он с мыслью о том, как завтра колдунам молоко понесет... Потом от печного тепла вспоминается Ваньке лето. Будто стоит он на берегу реки, а по реке корабль плывет. Быстро плывет и на солнце блестит.
Подплывает ближе, и видит Ванька, что он весь серебряный, из новых гривенников сделан.
На палубе корабля стоит девица-красавица, царевна Арихметка.
— Куда плывешь, Арихметка? — кричит Ванька.
Арихметка рукой машет: очень далеко, мол, плыву.
— Возьми меня с собой! — просит Ванька.
И вот стоит Ванька на палубе рядом с Арихметкой, а корабль плывет, все больше скорость набирает.
«Хорошо бы еще шибче!» — думает Ванька.
А корабль только того и ждал: наподдал так, что все кругом замелькало.
Тут Ваньке новая мысль пришла, что еще лучше было бы не по речке, а по воздуху плыть. Только подумал, а корабль поднял нос вверх и полетел прямо в облака. Облака, как снежные сугробы, о борта трутся, шуршат, серебряной пылью рассыпаются.
— Ух ты! — бормочет во сне Ванька.