Троллоп Энтони - Смотритель стр 9.

— Давай, Джоб, — сказал Хенди, немного смягчаясь от своего успеха. — Пусть не говорят, что ты у Банса в кулаке. Ты ничем не хуже его, хоть тебя и не зовут в хозяйский дом пить вино и наговаривать на товарищей!

Скулпит взял перо и сделал маленький росчерк в воздухе. Однако он всё ещё был в сомнении.

— А ежели бы ты меня спросил, — продолжал Хенди, — я бы тебе сказал не писать своё имя, а поставить крест, как все.

Тень на челе Скулпита начала понемногу рассеиваться.

— Мы все знаем, что ты можешь, — добавил Хенди, — но вдруг тебе неохота над нами заноситься.

— Да, крестик всяко лучше, — согласился Скулпит. — Одно имя, а все остальные крестики, это ж плохо будет выглядеть, верно?

— Хуже некуда, — подтвердил Хенди, и учёный грамотей, склонившись над петицией, нарисовал большой крест в строке, оставленной для его подписи.

— Ну вот, так-то славно, — сказал Хенди, триумфально убирая петицию в карман, — а старый Банс и его подпевалы.

Однако, ковыляя к двери с костылём в одной руке и палкой в другой, он едва не натолкнулся на Банса.

— Ну, Хенди, что должен сделать старый Банс? — осведомился седовласый великан.

Хенди что-то пробормотал и попытался улизнуть, однако новоприбывший загородил ему выход.

— Не с добром ты сюда приходил, Эйбл Хенди, — сказал тот, — уж это-то мне ясно. Да и вообще мало чего в жизни сделал доброго.

— Я здесь по своей надобности, мастер Банс, — пробормотал Хенди, — и тебе до неё дела нет. А что ты ходишь и вынюхиваешь, так от того теперь никому ни жарко, ни холодно.

— Полагаю, Джоб, — продолжал Банс, оставляя последние слова без внимания, — ты всё-таки подписал их петицию.

У Скулпита лицо стало такое, будто он готов провалиться сквозь землю от стыда.

— А тебе какая печаль, чего он подписывает? — вмешался Хенди. — Ежели мы решили получить своё, то не должны спрашивать твоего разрешения, мастер Банс, а вот что ты пришёл вынюхивать к Джобу в комнату, когда он занят, и когда тебя никто не звал.

— Я знаю Джоба Скулпита шестьдесят лет, — сказал Банс, глядя на того, о ком говорил, — то есть с самого его рождения. Я знал его мать, когда мы с нею были совсем крошки и рвали маргаритки вон там у собора. Я прожил с ним под одной крышей десять лет. После этого я могу входить в его комнату, когда вздумаю, и никто не скажет, будто я чего-то вынюхиваю.

— Можешь конечно, мастер Банс, — вставил Скулпит. — В любой час дня и ночи.

— И я ровно так же волен сказать ему, что думаю, — продолжал Банс, глядя на одного и обращаясь к другому. — И я говорю ему, что он поступил глупо и дурно. Он отвернулся от лучшего друга и пошёл на поводу у тех, кому на него плевать, бедного или богатого, больного или здорового, живого или мёртвого. Сотня в год? Да вы что, совсем простофили, коли поверили, будто кто-нибудь даст по сотне в год таким, как вы? — Он указал на Билли Гейзи, Сприггса и Крампла. — Да заслужил ли кто из нас хоть половину этих денег? Разве нас для того сюда взяли, чтобы сделать джентльменами? Когда все от нас отвернулись, и мы не могли больше зарабатывать себе на хлеб? И разве вы по-своему не так же богаты, как он по-своему? — И оратор махнул в сторону смотрительского дома. — Разве вы не получаете всё, на что надеялись, да ещё то, на что и надеяться не могли? Разве каждый из вас не отдал бы правую руку, чтобы сюда попасть? И где теперь ваша благодарность?

— Мы хотим получить то, что оставил нам Джон Хайрем, — сказал Хенди. — Мы хотим то, что наше по закону, и неважно, чего мы ждём. Что наше по закону, должно быть нашим, и мы его получим, хоть тресни.

— По закону! — презрительно повторил Банс. — По закону! Да когда вы видели, чтобы бедняки получали что хорошее от закона или законника? Будет ли Финни заботиться о тебе, Джоб, как заботился тот человек? Придёт ли он к тебе, когда заболеешь, утешит ли, когда тебе будет худо?

— А тебе он не нальёт стаканчик портвейна холодным вечерком, да? — парировал Хенди, и, расхохотавшись над этой остроумной шуткой, он и его сторонники удалились, унося с собой подписанную петицию.