Когда мадам Ланж была заинтригована или взволнована, она начинала смеяться, словно стесняясь своих эмоций, и вскрывая сверток, она бормотала:
— Что же такое мне могли прислать из Румынии? Наверное, это коробка рахат-лукума, которую мсье Мишель получает каждую неделю!
Она удивленно вскрикнула.
— Вы только взгляните, мсье Эли! Бог мой! Какая красота!
И разворачивая блузку из тонкой ткани с разноцветной вышивкой, какие носят женщины на Балканах, она нервно рассмеялась.
— Вы можете себе представить, как я пойду в этом за покупками?
Она была обрадована и в то же время разочарована.
— Это слишком красиво для меня!
Эли молча взглянул на блузку, перенес свой чай и яйцо на стол и устроился за ним.
— Здесь есть письмо. Все это наверняка благодаря мсье Мишелю.
Она прочла его и протянула своему постояльцу.
— Прочтите! Оно на французском. Интересно, как он мог обо мне рассказать, чтобы она такое мне написала.
Почерк явно принадлежал образованной женщине.
Уважаемая мадам!
Не могу передать словами, насколько я счастлива и спокойна, что мой сын оказался в таком доме, как Ваш. В каждом своем письме он рассказывает мне о Вас и о той заботе, которой Вы его окружили. Признаюсь, я была очень встревожена и расстроена, когда отец решил отправить Мишеля за границу. Теперь, когда я знаю, что он попал в надежные руки, я чувствую себя намного спокойнее.
Как Вы уже, наверное, заметили, в чем-то мой сын еще совсем ребенок. Поэтому при необходимости не бойтесь его побранить.
Я прилагаю к письму сувенир из моей страны. Мой французский с годами настолько ухудшился, что я попросила подругу написать за меня эти несколько строк.
Прошу Вас принять заверения в моем искреннем почтении.
Ваша…
Подпись по почерку и чернилам отличалась от остального текста.
— Как это любезно с ее стороны, не правда ли? Я никогда не смогу надеть эту блузку, да и Луиза тоже, но это доставило мне больше удовольствия, чем какой-нибудь полезный предмет.
Она посмотрела на Эли, который с насупленным видом отдал ей письмо.