ОКСАНА. А почему сами не вскрыли?
БАРАБАШ. Я человек дисциплинированный. Нельзя без ЦК — значит нельзя. (Забирает конверт.) Пусть пока полежит. Наши придут — разберутся.
ОКСАНА. А вдруг там ценный исторический документ?
БАРАБАШ. Выходи за меня, Оксана, — все тебе достанется!
ОКСАНА. Я подумаю над вашим предложением.
БАРАБАШ. Думай скорее, а то помру.
ОКСАНА. Ладно вам!
БАРАБАШ. Карачун в мои годы, девонька, как строгий партвыговор. Можно схлопотать в любое время ни за что ни про что. Ах, вот она где! (Находит кредитку, отдает сиделке.) Бери и дуй в магазин!
ОКСАНА. Пин-код нужен.
БАРАБАШ. 1917. Запишешь или запомнишь?
ОКСАНА. Запомню. Сколько коньяку брать — ящик?
БАРАБАШ (строго). В партии у нас пили, но не пьянствовали. Три… нет, пять бутылок. Себе чего-нибудь вкусненького купи. Одна нога здесь, другая там.
ОКСАНА. Мне отпрашиваться надо.
БАРАБАШ. Вот ведь крепостное право развели! Володьку попроси. Он тебя мигом на своем броневике в магазин сгоняет. Никто и не заметит.
ОКСАНА. Ладно, попробую.
Оксана идет к выходу и сталкивается с Марленом Петровичем.
МАРЛЕН. Оксана, вы куда?
ОКСАНА (растерянно). Я… Марлен Петрович, я…
БАРАБАШ. Обмочился я, сынок, вышел грех такой…
ОКСАНА (после паузы). Я за памперсами. В магазин. Кончились.
МАРЛЕН. Быстро! На автобусе. И скажите Володе, пусть посмотрит унитаз в моей спальне. Там, кажется, засор…
ОКСАНА. Марлен Петрович, простите, но мне нужно… понимаете… маме в Луганск деньги отправить…