Ему стало легко и весело. Пусть он хоть сто раз человек-ящик, но рядом с его кроватью стоит великий Сверхсупер. А еще его слышит очень красивая девушка с прекрасным именем Магнолия. Причем, сразу через несколько измерений.
- Сам ты - критические дни! - строго прогромыхал Свехсупер. - Ей вообще не до тебя! Если хочешь знать, Мага - несчастная девушка. Ей самой помощь нужна все время, а ты, вместо того чтоб ей помогать, орешь белугой недорезанной, всё зовешь ее!
- Я? Помочь ей? Волшебнице и лесной фее?
- Да какая она волшебница! К тому же лесная! Придумал тоже. Ну, есть у нее некоторые способности... Но они же ей и в тягость.
- А я-то как могу ей помочь?
- Мне откуда знать? Но раз твоя Иерихонская труба настроена на Магу, значит, это неспроста, значит - можешь! А вместо помощи от тебя одно расстройство. Допросишься, я тебе эту твою трубу опять ампутирую. Этого хочешь?
- Нет, не хочу, - твёрдо ответил Андрей. - Хватит и одного раза.
- Хватит ему! Ишь, лежит тут, полеживает... Бока, вон, все отлежал - знай себе, вопит!..
- Уважаемый Сверхсупер, - медленно, еле сдерживаясь, проговорил Андрей. - Вы наверно не замечаете в темноте... да еще когда на мне одеяло... но я не могу НЕ лежать. И даже как следует повернуться, чтоб бока себе не отлеживать, тоже не могу. Потому что...
- А что, тут, оказывается, темно? - удивился Сверхсупер. - Подожди, сейчас подстрою восприятие под твой уровень... А-а, да, темновато! Вот так мотаешься по измерениям туда-сюда, и по ходу дела всякие мелочи упускаешь. А на мелочах ведь как раз и ловят чужеземных шпионов! Так. Ты мне скажи: здесь совсем темень непроглядная? Или кое-что все-таки видно? Меня, например, ты видишь?
- Вижу.
- Уже хорошо. С этим разобрались. Что ты там еще говорил? Про одеяло? Ну, тут уж я не пойду у тебя на поводу! Не стану ухудшать свое восприятие настолько, чтоб одеяло стало для меня помехой. Даже и не проси. А то тебе понравится, и потребуешь, чтоб я еще и через стены не видел. И чтоб дальше чем на сто километров не заглядывал. Нет уж, хорошенького понемножку!
- А вы видите через стены? И на сто километров? - обалдело поинтересовался Андрей.
- Нет, не на сто. Если б я только на сто видел, меня бы давно раздавили. Как муху. Вернее, как таракана, который вовремя не убежал с середины кухни из-под хозяйского тапка. Но ты что-то серьезное мне говорил, жалостливое. Когда про темноту речь зашла - у тебя такой печальный тон был... А, вспомнил! Плакался, что встать не можешь! Правильно я запомнил?
- Правильно. Но, извините, Сверхсупер, я не понимаю: если вы и в темноте видите, и через одеяло - то вам должно быть понятно почему я встать не могу!
- А почему ты встать не можешь? - заинтересовался Сверхсупер.
Он по-прежнему стоял в профиль к Андрею, не поворачивая в его сторону головы, укрытой капюшоном, и был неподвижен как статуя. Жил только его голос. Задававший вопросы весьма странные.
- Потому что у меня ног нет, - как можно спокойнее ответил Андрей. - Как же я могу встать?
- Ног нет? И это оправдание тому, что ты лежишь? - подозрительно спросил Сверхсупер.
Андрей сжал челюсти, давя волну поднимающуюся бешенства. Хотелось напомнить, что он, Андрей - далеко не Сверхсупер. И если для Сверхсупера отсутствие рук и ног ничего не значит, то для обыкновенного человека, каким является Андрей, это значит всё. Вернее, конец всему.
Глубоко вздохнув, Андрей решил этого все-таки не говорить. Потому что такое заявление на самом деле было бы упреком Сверхсуперу. А базировался бы упрек опять-таки на жалости Андрея к самому себе. Поэтому Андрей сказал другое:
- Конечно, это не оправдание. Это причина. Причина того, что я не могу встать.