А как же кошки и собаки? Что станет с ними? Неужели и им всем суждено исчезнуть? Вряд ли. Скорее всего, некоторых сердобольные проксимиане рассуют по музеям и зоопаркам, чтобы горожане могли глазеть на них. Подумать только, они же последние представители старого мира, мира, которого больше нет и не будет. Но обывателям на это наплевать!
И еще - Мэри права: у проксимиан тот же набор генов, наши расы могут скреститься. Мои отношения с Мэри - доказательство тому. Как отдельные личности, мы не так уж далеки друг от друга. А способности детей, рожденных от таких необычных браков, могут превзойти все самые смелые ожидания.
В результате, - размышлял Милт, бредя обратно к музею, - появится абсолютно новая раса. Во всяком случае, у человечества осталась хоть искорка надежды.
Земля возродится. Не исключено, что проксимианам недостает нашего мастерства... Ведь пригодились же сейчас мои знания и знания моих товарищей на Марсе, а совсем скоро понадобятся и здесь, на Земле. Не стоит унывать, не все потеряно".
Подойдя к Мэри, Милт хрипло произнес:
- Окажи мне любезность - достань кошку. - Я возьму ее с собой на Марс. Я всегда любил кошек, особенно рыжих в полоску.
Охранники переглянулись, один из них сказал:
- Устроим, мистер Бискл. Поймаем в руинах... детеныша. Я правильно назвал?
- Котенка. Детеныш кошки называется котенок, - поправил Милт.
С коробкой на коленях Милт Бискл сидел в мягком кресле и размышлял:
"Минут через пятнадцать корабль опустится на Марс, и док Девинтер, вернее, существо, которое играет Девинтера, встретит меня. Но безнадежно опоздает".
Со своего места Милт видел люк с красной надписью "АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД" на нескольких языках.
Милт решил воспользоваться этим выходом. Решение, конечно, не идеальное, но лучшего он так и не придумал.
Из коробки высунулась рыжая лапка, и крошечные острые коготки впились Милту в запястье. Милт отдернул руку, равнодушно взглянул на кровоточащие царапины.
"Да, дружок, на Марсе тебе пришлось бы несладко".
С коробкой под мышкой Милт встал, прошелся по салону, как бы невзначай остановился у аварийного выхода. Затем распахнул люк и, прежде чем подбежала стюардесса, шагнул вперед. Люк захлопнулся. Оказавшись в темном тесном тамбуре, Милт сразу потянул на себя массивную наружную дверь.
- Мистер Бискл!
Приглушенный крик стюардессы едва доносился до него. Люк за спиной на секунду открылся, и Милт скорее почувствовал, чем услышал, как вслепую пробирается к нему стюардесса.
Он рывком приоткрыл наружную дверь, и в образовавшейся щели запел выходящий из шлюза воздух.
Котенок в коробке протестующе зашипел.
"Ты тоже чуешь запах смерти, тоже не хочешь умирать?"
Что-то в душе Милта завопило, отчаянно прося пощады. Он замер, не решаясь распахнуть дверь шире, и в этот миг ему в плечо вцепилась рука стюардессы.
- Мистер Бискл, - пролепетала она, всхлипывая, - вы что, с ума сошли? Господи, что выделаете? - Она навалилась на дверь, и та мгновенно захлопнулась.
- Вы прекрасно знаете, что я делаю, - рявкнул Милт, возвращаясь следом за ней.
"И не думайте, что вы меня остановили. Вы тут совершенно ни при чем. Я сам решил чуток задержаться на этом свете.
Только вот зачем?"
Как Милт и ожидал, доктор Девинтер оказался среди встречающих на третьей посадочной площадке.
Пожав друг другу руки, они направились к вертолету, и Девинтер обеспокоенно произнес:
- Мне только что сообщили, что по дороге сюда вы...
- Ничего не скажешь, служба оповещения у вас поставлена отменно. Да, док, все верно, я пытался покончить с собой, но в последнюю секунду передумал. И уж вы-то наверняка знаете, почему. А если не знаете, то вам и карты в руки, вы ведь психолог, вот и разберитесь, что творится в черепушке вашего пациента. - Милт залез в кабину вертолета, бережно придерживая коробку.