— Почему?
Лурин пожала плечами.
— Люблю добрых людей. Мне по душе святой отец Абернати.
Отец Хэнди угрюмо воззрился на нее.
Джим Абернати был священником местной шарлоттсвилльской христианской церкви. Доктор богословия. Препоганый человечишка. К тому же и на мужчину этот Абернати мало похож. Больше напоминает кастрата — вполне может участвовать в гонках меринов, по выражению из филдинговского "Тома Джонса".
— И что он тебе дает? — спросил отец Хэнди. — Учит искусству самоутешения? Дескать, думайте о хорошем, и все уладится само собой…
— Нет, — возразила Лурин.
Тут вмешалась Или и прокаркала:
— Да просто она спит с ихним прихожанином! Ну, с Питом Сэндзом. Да ты его знаешь — молодой совсем, а плешивый, и рожа в прыщах.
У него стригущий лишай, — поправила Лурин.
— Ты бы достала ему фунгицидной мази, что ли, — предложила Или. — Пусть втирает в волосы. А то подхватишь от него.
— Нужен ртутный препарат, — сказал отец Хэнди. — Купи у странствующего разносчика товаров. Стоит примерно пять американских серебряных полудолларов…
Сама знаю! — зло огрызнулась Лурин.
— Полюбуйся на нее! — сказала Или. Он и сам видел. Характер!
— Да, он не gesund [13], — кивнула Лурин.
Пит Сэндз не входил в число прямых жертв войны, чье здоровье было подорвано или тело изувечено — как, скажем, у массы "неполных людей", то есть безруких и безногих. Но он был из числа кранкеров — людей с поврежденным здоровьем. Совершенно очевидно: голова странноватой формы, отсутствие волос, рябой, прыщавое лицо.
"Возвращаемся к англо-саксонским крестьянам с изъеденными оспой рожами, — с неожиданной злобой подумал отец Хэнди. — Неужели это ревность?"
Или сказала Лурин, выразительно кивнув в сторону своего мужа:
— Отчего бы тебе не спать с ним? Он по крайней мере gesund.
— Ой, да что вы говорите! — воскликнула Лурин обычным тихим голоском, в котором, однако, как дальний гром, рокотала злость. Когда Лурин сердилась по-настоящему, все ее лицо вспыхивало, а сама она сидела неподвижным каменным истуканом.
— Да я не шучу! — сказала Или громким визгливым голосом, забирая с каждым слогом все выше.
Ради бога! — взмолился отец Хэнди, пытаясь успокоить вдруг взъерепенившуюся супругу.