Вы занимаетесь «общим исследованием» на занятиях по психологии, искусству или естествознанию. Все, что вы смогли выучить, может в дальнейшем помочь вам найти необходимые детали.
Многие преподаватели литературного мастерства советуют «писать то, о чем знаешь», и это неспроста. Они понимают, что непрерывные наблюдения в течение жизни и общие исследования могут дать столько подробностей для написания сценария, сколько вы в ином случае могли бы выяснять годами.
Карл Зауттер/Carl Sautter, сценарист, бывший редактор сериала «Детективное агентство «Лунный свет»/Moonlighting» и автор книги «Как продать ваш сценарий/How to Sell Your Screenplay», вспоминает о встрече с автором, который предлагал ему историю о Форт-Лодердейле: «Он хотел написать сценарий о четырех подругах, которые едут в Форт-Лодердейл на весенние каникулы. Идея была хорошей, но я выяснил, что он никогда не бывал в Форт-Лодердейл во время весенних каникул. Мы продолжили беседу, и я узнал, что он родом с маленькой фермы в Канзасе. Потом он добавил: «Жаль, что я не там, ведь сейчас блинная неделя». В этом крошечном городке ежегодно проводился Фестиваль Блинов. Он стал описывать все, что они делают с блинами, и все подробности об этом фестивале. Я сказал: «Вот и история с прекрасным сеттингом для фильма. Зачем приниматься за историю, которую тысяча человек напишет лучше тебя, и описывать ситуацию, в которой ты никогда не был? Пиши о том, что знаешь».
Создание личности героя начинается с того, что вы уже знаете. Но общее исследование может дать недостаточно информации. Вам придется провести специальное исследование, чтобы заполнить пропуски деталями, которые невозможно почерпнуть из вашего собственного опыта или наблюдений.
Романист Робин Кук/Robin Cook («Кома/Coma», «Мутация/Mutation», «Эпидемия/Outbreak» и др.) является врачом, но ему все равно приходится проводить специальные исследования для своих медицинских триллеров. «Большая часть исследования заключается в чтении специальной литературы, — рассказывает он, — но я также беседую с врачами — специалистами в той сфере, о которой я пишу роман. На практике такое исследование занимает несколько недель. Когда я писал книгу «Мозг/Brain», в которой рассказывается о нейрорадиологе, я две или три недели наблюдал за работой нейрорадиолога. Чтобы написать «Эпидемию», роман о вспышке чумы в наше время, я разговаривал с врачами из Центра по контролю заболеваний в Атланте и собирал информацию о вирусах. Для романа «Мутация» я погрузился в изучение генной инженерии. В этой области медицины все так быстро меняется, что то, что я изучал в университете, давно устарело. Я целый год откладывал написание книги. Обычно я трачу полгода на исследование, два месяца на разработку сюжета, два месяца на написание книги и еще пару месяцев на все остальное — рекламную кампанию для романа и работу в больнице».
Герои не живут в вакууме. Они — продукт их окружения. Герой, живущий во Франции в XVII веке, отличается от героя из Техаса в 1980-м. Доктор, работающий в маленьком городке в Иллинойсе, отличается от диагноста в самой большой больнице Бостона. Человек, выросший в бедности на ферме в Айове, будет отличаться от богача в Чарльстоне, Южная Каролина. Чернокожий, латиноамериканец или ирландец, живущий в США, будет отличаться от шведа, живущего в Швеции. Понимание характера героя начинается с понимания контекста этого героя.
Что такое контекст? Сид Филд/Syd Field в книге «Сценарий/Screenplay» приводит прекрасное определение. Он сравнивает контекст с пустой кофейной чашкой. Чашка — это контекст. Это то пространство, мир героя, которое окружает героя и которое заполняется конкретной историей и другими героями. Наибольшее влияние на героя оказывают культурные особенности, исторический период, место жительства и род занятий.
У всех героев есть определенное этническое происхождение. Если вы представитель третьего поколения американцев шведско-немецкого происхождения (как и я сама), то его влияние, скорее всего, будет минимальным. Если вы чернокожий выходец с Ямайки в первом поколении, то это происхождение может обусловить ваше поведение, отношения, эмоции и жизненную философию.
У всех героев есть социальный статус. Человек, выросший в семье фермеров в Канзасе, отличается от аристократа из Сан-Франциско.
У всех героев есть религиозные взгляды. Кто они? Они католики, евреи, последователи новых философских течений или агностики?
У всех героев есть образование. Количество лет, потраченных на учебу, а также конкретная специализация могут сильно изменить образ героя.
Все эти культурные аспекты оказывают различного рода влияния на образ героя, определяя их мышление, речь, ценности, страхи и другие эмоции.
Джон Патрик Шэнли/John Patrick Shanley («Власть Луны/Moonstruck») был ирландского происхождения, но имел возможность наблюдать за своими итальянскими соседями через дорогу. Он говорит: «Я видел, что они лучше питались. Они больше ухаживали за телом. Когда они разговаривали, то вкладывали в разговор самое себя. Мне, конечно, нравилось и кое-что в ирландцах. Например, они могли переболтать итальянцев. У них было совсем другое обаяние. Я взял лучшее от этих двух наций для жизни и для писательской карьеры».
Уильям Келли/William Kelley собирал информацию для «Свидетеля/Witness» около семи лет, изучая культуру амишей и пытаясь найти подход к людям, не расположенным к разговорам с незнакомцами. «Амиши не доверяли Голливуду, поэтому мне пришлось очень нелегко, пока я не повстречал амиша Бишопа Миллера, изготовителя конных повозок, и случайно упомянул при нем, что нам для фильма понадобится пятнадцать повозок. Миллер делал повозки и, будучи хорошим бизнесменом, тут же мысленно сказал себе: «Эге!» Так я неожиданно получил первое представление о жизни амишей».
Бишоп Миллер стал прототипом для Элая в «Свидетеле». Благодаря этому знакомству Келли неожиданно узнал, что амиши — сквернословы, знатоки лошадей, обладают хорошим чувством юмора, а их женщины одновременно застенчивы и кокетливы.
Культурные особенности влияют на ритм речи, грамматику и словарный запас.
Прочитайте вслух нижеследующие монологи, чтобы услышать голоса героев.
В фильме по сценарию Сюзан Сэндлер/Susan Sandler «Перекресток Дилэнси/Crossing Delancey» язык Верхнего Вест-Сайда контрастирует с жаргоном Нижнего Ист-Сайда. В этом фильме все герои — евреи (исключая Поэта), выросшие в определенных кварталах Нью-Йорка. Обе эти особенности влияют на их речь.
Иззи из Верхнего Вест-Сайда описывает ситуацию: «Я встретила одного чувака. Это произошло на свиданке, которую сварганила для нас сваха. Бабушка перетерла с ней и договорилась обо всем».
Бубба, ее бабушка, разговаривает с другим ритмом и другим языком: «Хочешь поймать обезьяну — таки полезай на дерево. Только псу пристало переносить мирскую суету в одиночестве, а не порядочному человеку».
Сэм, морильщик из Нижнего Ист-Сайда, говорит совсем по-другому: «Я доволен своей житухой. Мне нравится вставать рано утром и слушать, как птички-то уже — чик-чирик. Я чистую рубашку надену, ну, и иду в синагогу на утреннюю молитву, о тож. А в девять утра двери моего магазинчика — уже настежь».
Поэт говорит: «Ты так изысканно спокойна, милая Иззи».