— Меня беспокоит то, что мы своим запуском только подстегнём американцев. Своей боеспособной ракеты у нас ещё полтора года не будет, — пояснил Никита Сергеевич, — а у них там и «Атлас», и «Тор» и «Юпитер»… или как там их… Все на подходе.
Устинов задумался.
— Это как посмотреть… Как мне докладывали, дела у них движутся не слишком быстро. Если помнишь, «Тор» они начнут запускать в этом году, и до сентября 57-го ни одного удачного пуска не будет, сплошные взрывы. Первый успешный пуск «Атласа» — декабрь 57-го, до этого — тоже два взрыва. По «Юпитеру» первый, но сразу удачный пуск прототипа — октябрь 57-го, — Устинов называл даты по памяти, чувствовалось, что он не раз перечитывал «документы 2012».
— То есть, я хочу сказать, что в «той истории», когда мы запустили спутник в октябре 57-го, они уже заканчивали работу над своими ракетами, — пояснил Устинов. — А теперь представь, что мы запустим свой спутник, скажем, на год или хотя бы месяцев на 10 пораньше.
— Хочешь сказать, что у них ещё ничего не готово? — понимающе усмехнулся Хрущёв.
— Думаю, да. А начальство с перепугу их к тому же на уши поставит и будет ежедневно капать на мозги, ну там, торопить, — ответил Устинов. — Есть некоторая вероятность, что хотя бы один проект из-за этой спешки, наоборот, задержится. Попробуй-ка работать, когда взбешённое начальство над душой стоит?
— Умно, — усмехнулся Никита Сергеевич. — То есть, ты считаешь, что спутник запускать надо сразу, по готовности?
— В общем, да. Королёва ни в коем случае не торопить, но и не сдерживать, — согласился Устинов. — Пусть отрабатывает свою двухступенчатую, и как только будет готов — запускаем спутник. А там пусть американцы думают: можем ли мы к ним боеголовку забросить, или не можем — спутник-то вон он, над головой бибикает.
Тема фантастической литературы была неожиданно продолжена Иваном Александровичем Серовым. В тот же день, вечером 27 февраля он принёс Хрущёву толстую стопку распечатанных книг.
— Это что, Иван Александрович? — спросил Хрущёв.
— Фантастика.
— Из ноутбука?
— Из смартфона. Там, как оказалось, целый архив книг, написанных, начиная с 1950-х и до 2012 года, — ответил Серов. — Я подумал, что тебе стоит с ними хотя бы кратко ознакомиться, и поддержать некоторых авторов. Особенное внимание обрати на Ивана Ефремова и вот этих двоих… Стругацкие, Аркадий и Борис.
— Почему именно на них?
— Они будущее описывают. Не такое, как получилось «там», а настоящее, правильное. Коммунистическое. Такое, какое мы должны были построить, — пояснил Серов. — У народа должна быть мечта. Нет, не просто мечта — Цель. Но не у каждого достаточно воображения, чтоб ясно, в подробностях, эту цель себе представить. Вот для этого такие книги и нужны.
— Это правильно. А писатели эти… они сейчас уже публиковались? — спросил Хрущёв.
— У Ефремова вышли две книги рассказов и повесть «Великая дуга». Хотя написал он больше, — ответил Серов. — Главную свою книгу — «Туманность Андромеды», он пишет сейчас. (1955–1956). Её надо будет как можно скорее издавать и экранизировать. Она для понимания сущности коммунистического общества даст больше, чем работы Маркса и Ленина. Хотя бы потому, что написана художественным языком.
— Ну, это ты загнул… — с лёгким возмущением заявил Хрущёв.
— А ты сначала почитай, а потом судить будешь, — парировал Серов. — И Стругацкие тоже. У них главная книга ещё не написана. Сейчас они пишут повесть «Страна багровых туч», об экспедиции на Венеру.
— Ого! — заинтересовался Хрущёв. — А об условиях на Венере они знают?
— Откуда? — усмехнулся Серов. — И не надо, чтобы знали, иначе хорошей повести не будет. А книга получится отличная, её тоже экранизировать надо обязательно. И издавать в 57-м, а то в «той истории» их в издательстве два года мурыжили.
— Главная их книга — «Полдень, XXII век», выйдет в 1962-м году. В ней они дают этакий общий обзор коммунистического мира, такого, каким они его видят. И знаешь, я вот почитал, — Серов взял в руки одну из распечаток. — Мне самому захотелось жить в таком мире.