— Я отказываюсь даже смотреть на него, — возразила Мария.
Глаза Линдсея сверкнули на его темном лице.
— Мадам, — тихо произнес он, но таким тоном, который подчеркивал, что он действительно продумал каждое слово, — вы немедленно встанете с постели. Вы сядете за стол. Там вы подпишите акт отречения в пользу вашего сына.
— А если я откажусь?
Линдсей обнажил шпагу. Жест был выразительным.
— Вы хладнокровно убьете меня? — потребовала ответа Мария.
— Мадам, у меня закипает кровь от этого промедления. Давайте же, вставайте с постели.
Он приблизил шпагу к ее горлу, и она прочла твердое намерение в его глазах. Она посмотрела на Мелвиля и Рутвена, но они не ответили на ее взгляд.
«Он сделает это! — подумала она. — Он пришел сюда, чтобы сказать: подпиши или умри!»
Она беспомощно огляделась вокруг; она была на острове, вдали от всех друзей, которые у нее еще могли остаться. До нее донесся крик дикой птицы. «Они убьют меня так же, как раньше убили многих. Возможно, они зароют мое тело под одной из каменных плит во дворе или под редко используемой лестницей».
Теперь, когда смерть была так близко, ей страстно захотелось жить; это желание было сильнее того, которое она испытывала к Ботуэллу; ей хотелось убежать, вновь заполучить свой трон, наказать этих людей, которые осмелились унизить ее королевское достоинство.
Она потянулась за халатом. Они отослали из комнаты
Джейн Кеннеди и Мари Курсель, поэтому никто не мог помочь ей. Рутвен взял халат и накинул ей на плечи, при этом она заметила его горящий взгляд; он хотел ей что-то сказать, но она не могла точно представить, что именно. Возможно, это было чисто плотское желание. Но это все-таки ее немного успокоило.
Она поднялась с постели, но поскольку она все еще была слаба, Мелвиль предложил ей свою руку. Она почувствовала его пальцы на своем запястье, и ей показалось что-то заверительное в его прикосновении. Ее врагом был только Линдсей, с его горящими черными глазами и шпагой наготове.
Ей дали перо в руки; она села и прочла документ. Как только она подпишет его, она перестанет быть царствующей королевой. У Шотландии появится король — Джеймс Стюарт, сын Марии Стюарт и Дарнли.
Мария хотела закричать, что отказывается, но над ней стоял Линдсей с обнаженной шпагой. Она подписала отречение и отбросила перо. Затем встала, повернувшись лицом к Линдсею, который с победоносной усмешкой убирал свою шпагу. Она почувствовала приближение истерики.
— Меня вынудили к этому! — закричала Мария. — Вы держали шпагу у моего горла и заставили меня подписать. Разве это справедливо? Уверяю вас, милорд, что когда я окажусь на свободе, то первое удовольствие, которое я доставлю себе, это увидеть вашу голову отделенной от вашего тела. И говорю вам: эти документы, на которые я под принуждением поставила свою подпись, не имеют никакого значения. Я подписала их под угрозой смерти и не считаю свою подпись действительной. Не думайте, что у меня совсем нет друзей. Я не всегда буду оставаться вашей узницей. И тогда… милорд… берегитесь.
Продолжая улыбаться, Линдсей проговорил:
— Так, значит, вы не думаете, что надолго останетесь нашей узницей? Если за этими словами кроется хоть капля правды, нам следует удостовериться, что ваши тюремщики удвоили меры предосторожности. И как один из этих тюремщиков, я заверяю вас, мадам, что я выполню свой долг по отношению к Шотландии.
Рутвен сказал:
— Королева больна. Я помогу ей лечь в постель.
Он обнял Марию и твердо поддержал ее. Он, несомненно, хотел что-то сообщить ей. Если бы она не чувствовала себя настолько больной, то поняла бы его. Может быть, он хотел ей сказать, что он ее друг?