Всего за 14.99 руб. Купить полную версию
Никто не узнал бы, что был первый человек. Думали бы, что его просто забыли сделать.
А он ловил пищу и ел.
Потом пришла родная сестра.
Звали Апшу. Стала просить жениться на ней.
«Если не женишься, – сильно сердилась, – не будет детей, потомства не будет, земля останется без всяких людей. Люди иначе ведь не появятся. А раз так, кто увидит нас? Кто будет гонять мамонтов желтых и коричневых, всегда мохнатых? Кто будет пугать крутых толстых турхукэнни? Кто скажет „позор вам“, если не добудем вкусной еды? Кто на всем свете узнает обо всем? Тундра пустая, горы пустые. Кто? Не с кем даже у костра сесть, страшно.»
Эббу боялся.
«Ты сестра. Зачем жениться?»
Оглядывался: «Это плохо. Это запрещено».
Тогда сестра стала думать, как ей такое сделать?
Сильно боялась, что семейная линия оборвется вместе с нею.
Печальная, ушла далеко по низкому берегу, обошла болота, не спугивая линяющих гусей, в высоких известняковых утесах увидела теплую пещеру.
« …вертоград моей сестры, вертоград уединенный… »
Догадалась.
Сделала всякую утварь.
Сплела новые циновки, выкроила из шкур новую одежду.
Потом вернулась, сказала: «В дальней пещере, в теплой пещере другую женщину встретила».
Эббу обрадовался:
«Вот это ладно! Покажи путь».
И торопливо пошел по указанному сестрой долгому пути, а она коротким путем быстро вернулась. В пещере переменила одежду, даже переменила походку и выражение круглого с небольшим носом лица.
Стала красивая, как самка зверя.
Обнюхались.
« …был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук… »
Родили сына.
Потом родили дочь.
Дети сидят у входа в пещеру.
Мать не нянчила их, дикуют. Выросли без присмотра. Смотрели на лес, на зверей, изучали нравы, взаимную вражду и дружбу. Прилетала белая полярная сова, сердито кричала: «Не сидите на холодном камне. На теплой шкуре сидите!»
«Какая шкура? Как ответишь?»
«Ну, оленья шкура».
«Что такое олени?»
«Ну, с рогами».
«Что такое рога?»
Полярная сова сердилась, показывала голову оленя.
Дети смотрели и радовались: «О, как чудесно! Нос – как дыры в кожаном покрытии байдары».
Так росли.
Северное сияние играло.
Ровдужным покровом ниспадали с небес цветные шлейфы.
Отблесками ужасных костров ходили над поблескивающими снежными пространствами зеленые и красные лучи. Белый мамонт Шэли издали принюхивался к растущим, тревогу чувствовал. Сам красивый, белый, только вместо правого сломанного бивня наросла круглая роговая бородавка. Ходил вокруг крутых скал, смотрел на ласточкины гнезда, висящие над входом в пещеру. Задумывался, так красиво было вокруг. Правда, из-за сломанного бивня улыбка казалась кривой. Турхукэнни будто ухмылялся все время. Но внимательно следил, как женщина подоит большую грудь и даст детям.
Больше ничего детям не давала.
Росли бедно, совсем безволосые.
Когда стали взрослые тела, брат женился на сестре.
Скулы выдавались вперед, радостно круглились немытые лица, блестели потные лбы. А крепкие челюсти перемалывали все, кроме трубчатых костей и камня. Камни и трубчатые кости не перемалывали.
Живут, дикуют.
Потом сын женился на дочери.
Это понравилось. Стали размножаться. Появилось много людей.
Стали называть себя Люди льда. В большой пещере подмели полы. Стали употреблять в пищу личинки оленьего овода и помет оленя, смешанный с листьями растений. Стали умываться теплой мочой и восхищаться закатом. А первым человеком, рассердившим белого мамонта Шэли, стал охотник Кухиа.
У Кухиа волосы всегда стояли дыбом, как от испуга. Он ходил сильно наклонившись вперед, касался руками высоких кочек, на все говорил: «Ух!» Любил ходить далеко. Даже за пределы родных болот ходил. Видел открытые пространства травянистой тундры.