— А ты, Малинин, своей головы на плечах не имеешь? — закричала Кузякина.
— В четверти исправим, — сказал я твердым голосом, чтобы внести окончательную ясность в этот вопрос.
— Ребята! Это что же получается? Значит, наш класс должен всю четверть переживать эти несчастные двойки! — всполошилась Кузякина.
— Баранкин! — сказала Зинка Фокина. — Класс постановил, чтобы вы исправили двойки завтра!
— Извините, пожалуйста! — возмутился я. — Завтра воскресенье!
— Ничего, позанимаетесь! (Миша Яковлев.)
— Так им и надо! (Алик Новиков.)
— Привязать их веревками к партам! (Эрка Кузякина.)
— А если мы не понимаем с Костей решение задачи? (Это сказал уже я.)
— А я вам объясню! (Миша Яковлев.)
Мы с Костей переглянулись и ничего не сказали.
— Молчание — знак согласия! — сказала Зинка Фокина. — Значит, договорились на воскресенье! Утром позанимаетесь с Яковлевым, а потом придете в школьный сад — будем сажать деревья!
— Что? — заорали мы с Костей в один голос. — Еще и деревья сажать?.. Да мы же… мы же устанем после занятий!
— Физический труд, — сказал главный редактор нашей стенгазеты, — лучший отдых после умственной работы.
— Это что же получается, — сказал я, — значит, как в опере, получается… «Ни сна, ни отдыха измученной душе!..»
— Алик! — сказала староста нашего класса. — Смотри, чтобы они не сбежали!..
— Не сбегут! — сказал Алик. — Сделайте веселое лицо! У меня разговор короткий! В случае чего… — Алик навел фотоаппарат на нас с Костей. — И подпись…
Ребята, переговариваясь, выходили из класса, а мы с Костей все еще продолжали сидеть за партой и молчать. Признаться, мы оба были просто, как говорится, ошарашены. Я уже говорил, что раньше нам тоже приходилось получать двойки, и не раз, но никогда еще наши ребята не брали нас с Костей в самом начале года в такой оборот, как в эту субботу.
Я думал, что мы с Костей остались в классе совсем одни, и хотел уже поделиться с ним своими мрачными мыслями, но в это время сбоку ко мне подошла вдруг Зинка Фокина.
— Юра! — сказала Зинка Фокина. (Вот странно! Раньше она всегда называла меня только по фамилии.) — Юра… Ну будь человеком!.. Ну исправь завтра двойку! Ну исправишь?
Она говорила со мной так, словно мы были в классе совсем одни. Словно рядом со мной не сидел мой лучший друг Костя Малинин.
— Фокина! — сказал к официальным голосом. — Если бы я был некультурный, я бы тебе сказал: «Не при-ста-вай!..»