- Ты что! - обеими руками машет на меня онни, - С экзамена нельзя уходить! Иначе, потеряешь целый год!
- А что же тогда делать? - подначиваю я, - Карандаш-то уже упал. Всё - пиши, не пиши…
- Нужно просто представить, что у тебя этого карандаша никогда не было! - сообщает онни, по-видимому, вспомнив, что нужно делать, - И попросить новый! А упавший - не подбирать!
- А-а, - глубокомысленно говорю я и поворачиваюсь к телевизору, где ведущий в это время рассказывает про сунын.
Про то, как 500 профессоров и лучших преподавателей старших школ, находясь в полностью отрезанном от внешнего мира секретном месте, три месяца готовят задания для экзамена, как потом тщательно и скрупулёзно друг друга проверяют, стараясь не допустить в экзаменационных листах ни единой ошибки…
Вот зачем рассказывать про то, что все и так давно знают? - думаю я про болтовню ведущего, - про то, что тесты проводятся с 8:40 до 17:00, про то, что в тех районах, где находятся школы, меняется режим работы компаний - они начинают работать на час позже, чтобы не было пробок на дорогах, про то, что ещё в это время не проводятся военные учения… Лучше бы он дал гостям слово сказать вместо очередного пережёвывания того, что все уже тысячу раз слышали…
- Главное - не паниковать, - говорит онни, переходя от оккультной темы к реальности, - если ты вдруг чувствуешь, что что-то забыла, нужно досчитать до десяти и перейти к следующему вопросу. А к тому, который не помнишь, вернуться потом, когда сделаешь остальное…
Знала бы ты, кого ты жизни учишь! - думаю я, вспоминая свои зачёты, коллоквиумы и экзамены, - Я тебя сам научить могу. Эх, родной институт, как ты там? Светятся ли по-прежнему вечерами твои большие окна? Бегают ли, как и прежде, по твоим коридорам восторженные первокурсницы?
Загрустив, я предаюсь воспоминаниям, уже не слушая, что мне говорит СунОк.
- Эй, - пихает меня СунОк, - ты чего молчишь?
- Да так, задумалась… - отвечаю я.
«… - Что вы скажете об этом, Мэтт?» - доносится от телевизора голос ведущего.
Ага, пока я рефлексировал, на канале, наконец, закончили «нести пургу» и перешли к разговору с гостями.
- Онни, прости, - говорю я, обращаясь к СунОк, - давай, сделаем перерыв. Я хочу послушать передачу.
СунОк с удивлением переводит взгляд с меня на телевизор.
«…- Мне посчастливилось преподавать в нескольких хороших университетах в Корее… - начинает гость программы, американец Мэтт Адамс, - «…Среди моих студентов были совершенно блестящие и одарённые дети…»
Ведущий после этих слов с удовольствием кивает, подтверждая, что да, в университетах Кореи, таких полным-полно.
«…- Но я заметил одну странную вещь, - продолжает Мэтт, - Одно лишь упоминание об экзамене сунын заставляло их вздрагивать. Как иностранцу, мне стало интересно - в чём причина? Я начал более подробно изучать этот вопрос, и через некоторое время пришёл к поразившему меня выводу. Эти дети, по сути, лишились своего детства только для того, чтобы подготовиться к одному-единственному тесту… «
Лицо ведущего теряет подвижность и становится маской с вежливой улыбкой.
«…- Для меня стало откровением, что когда в итоге они поступают в университет, дети просто не знают, чем заняться! Ведь до этого у них никогда не было свободного времени. В большинстве случаев первый семестр, а для некоторых и первые университетские годы, из-за этого получаются совершенно провальным. Им впервые удаётся побыть детьми, отсюда и сопутствующие проблемы - употребление алкоголя, пропущенные занятия, несданные зачёты и тому подобное. Поняв это, я старался не особо нагружать моих студентов во время первого семестра, чтобы позволить им «выпустить пар» и дать возможность немного повеселиться…»
- Ну и правильно, - говорит онни, оборачиваясь от телевизора ко мне, - а когда же ещё веселиться? После университета будет работа и семья. Там уже не до веселья. Что, разве в Америке не так?
Ведущий же в этот момент пытается спасти ситуацию и реноме корейских высших учебных заведений. Перебивая гостя, задаёт ему вопрос: «Так же поступали и другие преподаватели, или это делали только вы?»