- Оставь каску себе.
- Да у вас у самой голова голая. А мне этот головной убор и не подойдет. Не мой размер…
- Каска, она еще шанцевый инструмент. А у меня лопатка на медпункте. Видишь, раненый орудует…
Младший сержант оглянулся. И в самом деле - солдат с забинтованной головой углублял окоп, уже вырытый под санитарной сумкой-вывеской.
- Все равно такого подарка не приму, - младший сержант решительно положил каску на край окопчика.
Незабудка раздраженно передернула плечами.
- Уговаривать некогда. - Она надела каску, не забыв при этом поправить волосы, и легко вскочила на ноги. Однако уходить она не торопилась и зачем-то снова сняла каску. Только что она рассердилась на младшего сержанта, а сейчас очень нравилось, что он отказался взять каску. И после трудного молчания она произнесла запинаясь:
- Утром я тебя взяла на подозрение. И плавать, подумала, не умеешь… А еще подумала - из самого робкого десятка.
Он сделал вид, что последней фразы вообще не расслышал.
- Так я же родом из Керчи! Сперва научился нырять с пристани, а потом читать и писать. Про таких ребят в порту говорят - обросли ракушками… Ну, а Новиков тащил мою катушку и аппарат. Я все имущество за ним подобрал. Из-за этого и разуться не пришлось. Идешь вброд, плывешь, а провод тяжелеет. И за все цепляется…
- Еще я прицепилась без толку со своим характером. А характер у меня тяжелый…
- Немцы не ко времени затеяли огневой налет…
Она отрицательно покачала головой, не соглашаясь с оправданием, которое придумал младший сержант-
- На немцев все свалить можно…
Незабудка отвернулась и поплелась к своему окопу. Она ставила голые пятки на песок так осторожно, словно ступала по минному полю. Она шла с поникшей головой, держа в руке каску; даже спина ее выражала огорчение…
На солдатское счастье тучи плотно затянули небо, оно стало серым, как портянка. При такой низкой облачности нечего делать немецкому корректировщику-разведчику. Хвостовое оперение у этого самолета весьма своеобразной формы, отсюда и название «костыль» или «хромая нога». А то еще солдаты, имея в виду назначение самолета, называют его «ябедником», «стукачом», «доносчиком», «табельщиком». Нет, «табельщик» сегодня не разлетается…
И вот уже, с разрешения замполита и командира роты, солдаты затеяли костер. Соберется дождь или нет - еще неизвестно, а пока можно обсушиться, пригреться, можно сварить в котелке уху из рыбы, оглушенной снарядами.
В дело пошел валежник, сухой тростник, дреколье, выброшенное на берег еще весенним паводком. А костерик по соседству с медпунктом взялся сразу бездымным огнем: кто-то подобрал на брошенной немецкой позиции дополнительные заряды для мин, и они пошли на растопку. После близкого разрыва костер разметало воздушной волной. Все принялись собирать чадящие поленья, разбросанные по мокрому песку.
К огню жались так близко, что от бурно сохнущей одежды подымался пар. Того и гляди обуглятся, поджарятся, загорятся гимнастерки, шаровары, портянки, сапоги, рубахи, пилотки…
- Тебе хорошо, - донеслось от костра. - Ты птица водоплавающая. А у меня, грешного, когда земля из-под ног утекла… Уже не знаю, в какой части света себя числить. Жив еще или утоп… - Это исповедовался тот самый, богатырского телосложения солдат, «похожий на -огромного ребенка.
- Эх ты, сухопутная душа! Да и та - еле в теле… - хохотнул белобрысый, лопоухий паренек, который плыл с бочкой.
- А в чем моя промашка? Проживаем мы на Алтае. Кулундинская степь. Кроме, как в бане, и выкупаться негде. Места у нас безводные, засушливые. Палки для кнута не найти во всей округе…