Затем нажимает кнопку, коротко бросает появившейся в дверях секретарше:
— Пусть зайдет Калачушкин.
— Петр Иванович заболел, — сообщает та и вопросительно смотрит на Дробанюка своими серыми, выцветшими глазами. «Нашел время бока отлеживать», — сердится Дробанюк и только теперь замечает, что секретарша слишком худа и совсем не привлекательна. Где-то в глубине его сознания проносится мысль, что хорошо бы подобрать вместо нее молодую и симпатичную.
— Объявите, что планерка переносится на завтра, — говорит Дробанюк и провожает секретаршу долгим, оценивающим взглядом. Но думает он не о молодой и симпатичной, ему сейчас не до этого, а о том, что надо ехать на проклятую бойлерную. А чем ехать? Он машинально крутит диском телефона и не сразу реагирует на откликнувшийся в трубке зычный голос Ухлюпина.
— Алло? Алло, кто это? — нетерпеливо спрашивает тот. — Какого вы черта молчите?
— Выручай, Юрий Алексеевич, — умоляюще произносит Дробанюк. — Коробка скоростей полетела.
— A-а, это спикер верхней палаты!
Ухлюпин в последнее время все чаще обзывает Дробанюка этим, до обидного неприятным выражением, — но тот скрепя сердце вынужден его проглатывать. Ухлюпин — человек нужный. Пусть пока гоношится, лишь бы помогал.
— Опять твой «Мерседес» дал трещину? Слушай, ты же перехватишь все мои связи! Я тебе то, я тебе другое, а с тебя мне цистерна козлиного молока взамен… Не-е, дорогуша, калорийность твоего продукта — пшик.
— В долгу не останусь, Юрий Алексеевич, — преданно заверяет Дробанюк. — Ты же меня знаешь.
— Потому и говорю, что знаю, — витийствует тот.
Поиздевавшись, он все же подсказывает Дробанюку, куда позвонить, и тот, набрав номер, напряженно приникает к трубке ухом.
— Ну? — коротко отзывается мужской голос. Отчетливо слышно, что тот, кому он принадлежит, жует.
— Это материальный склад? Я от Ухлюпина. Дробанюк моя фамилия…
— Ну? — все так же лаконично спрашивает жующий.
— Я по поводу коробки скоростей, — несмело продолжает Дробанюк. Его смущает это бесцеремонное «ну».
— Ну?
Дробанюк совсем теряется.
— Понимаете… Очень нужна. А если что надо, то…
— Че можешь? — прерывает, наконец, свое «нуканье» жующий.
— Кирпич могу. Цемент, трубы… — облегченно выдыхивает Дробанюк: кажется, наладилось.
— Ну? — требуют от него продолжения.