Геннадий чувствовал, что сообщение сторожа стройуправления имеет отношение к телефонограмме.
«А что же я предпринял по тому сообщению? - встрепенулся Севчук. - Неужели ничего?!» Он с испугом схватил раскрытый журнал и обнаружил: в графе о принятых мерах по сообщению не было никакой записи.
- Та-ак, - вслух произнес он, бессильно опускаясь на стул. - Вот это да. Как же я так оплошал? - И Геннадий вспомнил звонок жены.
Сердце заныло от тревожного предчувствия.
Он вскочил и торопливо начал ходить по комнате. Мысли, перегоняя друг друга, носились в голове: «Да он и разорвал эту тужурку потому, что надо было перевязать рану, - вдруг осенило его. - А бумаги? Бумаги, пожалуй, раскидал, чтобы капли крови прикрыть, дабы не заметили сразу, чтоб прошло определенное время. Выиграть время! А я, балда… - Он схватился обеими руками за голову. - А я тут нюни распустил… Надо срочно послать туда Измайлова. Он все сделает, что может, все…»
Севчук кинулся в коридор, крикнул постовому:
- Позовите быстренько Измайлова… Быстрее!..
Мысли отчетливо нарисовали дальнейшую картину: «Через два-три часа закончат осмотр места происшествия, и можно будет сообщить о нем. Спросят: почему не сразу доложили по получении телефонограммы? Начнут выяснять детали: что да как, да когда… Выяснится мое бездействие - нагоняй обеспечен. Не будешь же ссылаться на жену. Это только усугубит положение: могут еще аморалку прикрутить».
Он вернулся в комнату. «А если доложить сейчас? Что тогда? А, собственно, что докладывать? Свои догадки? Выдать их за осмотр места происшествия, а тем временем Измайлов прояснит обстановку. Соблазнительный выход. Во всяком случае, есть шанс выкрутиться».
Севчук снова высунулся, в окно и резко покрутил головой, точно готовил себя к испытаниям на центрифуге, затем подошел к столу. «Нет, - решил он. - Если и мы будем ловчить, кому же верить?!»
Он оперся обеими руками о спинку стула, тихо, отрешенно произнес вслух:
- Черт знает, что со мной происходит! Видимо, Неля права: никчемный я человек, раз на ум приходят такие подлые мысли.
Через несколько минут Измайлов с двумя оперативниками, прихватив проводника с собакой, выехали на место происшествия.
Совсем рассвело. Солнце поднялась над горизонтом, и лучи его, проникая через листву, рассыпались по комнате неровными пятнами. Геннадий прикрыл глаза ладонью, как козырьком, и через запыленные, давно немытые стекла всматривался в проезжую часть дороги. Было плохо видно, и он приоткрыл другую створку окна.
«А вдруг я ошибаюсь? - с надеждой подумал он. - Могли же там пошуровать мальчишки!? Вполне. Если так, то группа должна сейчас вернуться».
Но группы не было ни через час, ни через два. «Может, собака след взяла и теперь работают по нему? - гадал Геннадий. - Если это матерый волк, вряд ли он даст возможность использовать собаку, тем более прошло уже столько времени…»
Между тем группа Измайлова обследовала контору стройуправления и обнаружила на полу кровь. Проследив предполагаемое движение ночного гостя и направление падающих капель крови, решили, что неизвестный ранен в правую часть тела - в руку или плечо.
Дальше стали искать след. Нашли. Привел он к продовольственному магазину и затерялся. Решили: тот тип умчался на машине. Стали искать сторожиху. Минут через десять появляется.
Оказывается, она напротив живет и наблюдает, по ее словам, из окна своей квартиры. Сначала оперативники усомнились в этом, но на их вопрос насчет бородача она тут же выдала:
- Видела его. Крутился около часа ночи. Думала: присматривает, что плохо лежит, ведь два раза обошел магазин-то, забрел, как бездомный пес, и в будку мою. А тут как раз сосед Фуат на своем драндулете-полуторке. Этот мужик-то - к нему. Не знаю, об чем они там толковали, да после тот-то, похожий на дьяка, сел к нему в кабину и - айда. А куда? Бог его знает. Но сосед эдак через час-два вернулся.
Измайлов этого соседа - с койки. Тот сказал, что повез бородача за четвертную в Святовский поселок.
Взяли шофера с собой. Показал где незнакомец сошел.