– Мне приходилось слышать и другие пословицы! Например, сытое брюхо к учению глухо, – заспорил Баюн, но голограмму невозможно было остановить.
– Да здравствует граф Суворов Ляксандр Васильич! Тяжело в учении – легко в бою! Пуля – дура, штык – молодец! – бойко отвечал повар, и Андрей едва не подавился перловкой, пытаясь представить себе штыковую атаку в космосе.
Лависса быстро насытилась и собралась отложить ложку, оставив свою порцию недоеденной, как вдруг тарелка произнесла возмущенным голосом:
– А доедать кто будет? Нехорошо силу оставлять, рядовой!
Вначале девочка едва не взвизгнула, но сообразила, что в тарелку встроена простейшая речевая схема. Чтобы не давать посуде повод ворчать, она взяла ложку и доела борщ.
– Вот и молодец! Ешь теперь второе, а я поползла мыться! Ненавижу быть грязной! – сказала тарелка.
У нее выдвинулись колесики, и она быстро покатилась в подсобное помещение пищевого отсека, где стоял посудомоечный автомат.
Тарелки Андрея и Василисы оказались менее разговорчивыми, возможно, потому, что на них ничего не осталось. Только одна из тарелок мальчика, торопясь в мойку, приостановилась и проворчала с укоризной: «Жрут-то все, а спасибо никто не скажет!»
Когда обед завершился, голограмма повара воскликнула: «Поели, а теперь в бой! Ура!» – взмахнула поварешкой и растаяла.
Баюн повел ребят и Василису к лифту.
– Надо подыскать каюты, – сказал он. – Полет к Оригусу займет не один день, так что нужно устроиться.
Поиски кают не заняли много времени. На «Звездном страннике» пустовали целые уровни, на которых когда-то размещался многочисленный экипаж флагмана, состоявший наполовину из людей, наполовину из роботов. В некоторых каютах сохранились вещи их последних обитателей: объемные фотографии семей, очки, стеллажи с кристаллическими книгами и микрофильмами, одежда. Уважая память хозяина, в такие каюты путешественники даже не заходили, ограничиваясь взглядом с порога. Вскоре они нашли удобную четырехместную каюту, обшивка которой сохранилась почти полностью, а единственный большой иллюминатор выходил на зимний сад.
Капитан Крокс порядком его запустил и едва ли часто бывал здесь, но климатические установки продолжали чередовать сезоны и производить полив. В зимнем саду росли несколько карликовых дубов и три сосны, одна из которых на уровне человеческого роста разветвлялась на два причудливых ствола.
Между деревьями жадно тянулась к лампам, которые принимала за солнце, густая трава.
– Зачем на боевом флагмане нужен был зимний сад? – спросила Василиса.
– Иллюзия благополучия, – горько сказал Баюн. – Когда каждый день гибнет по нескольку рейдеров, каюты рядом пустеют, а на место павших друзей встают роботы, люди сходят с ума, если рядом нет такого вот простенького пейзажа, на который можно посмотреть в иллюминатор.
– А выйти в зимний сад можно? – спросила Василиса.
– Нельзя. Чаще всего они делались герметичными, чтобы проще было поддерживать ровный климат.
– Значит, этому саду уже около шестисот лет или даже больше? – Лависса прикинула, когда была последняя звездная война.
– Да, где-то столько, – кивнул Баюн.
– А разве сосны столько живут?
– Дубы живут и больше, а сосны едва ли. Наверное, семена падают и прорастают, – подумав, сказал робот-нянька.