Всего за 169 руб. Купить полную версию
Сделав глоток, Зобейда потянулась к бокалу ледяной воды. Хорошо. Почти как в юности, в садах ее отца. Не хватает шелеста листвы и щебета редких птичек в золоченых клетках. А еще тонкого пения фонтанов и отдаленной болтовни нянюшек и прислужниц, приглядывающих за женской частью дворца.
Вздохнув, Зобейда открыла небольшую серебряную шкатулку. Повела рукой. На угли жаровни упало несколько кусочков благовоний с Амана. Кондиционеры скоро вытянут неположенные примеси, но пока есть возможность представить, будто она дома, в своих покоях Солнечного дворца.
Щелкнул небольшой брелок, раскрывая короткую аудиозапись, сделанную случайно, перед короткой поездкой к брату, и хранившуюся среди драгоценностей принцессы уже почти тридцать лет.
Журчание воды, звук капель, упавших на каменные плиты…
Во дворе слышен смех братьев и сестер, а мама, налив понемногу кофе в чашки, учит дочь изящно подносить к губам краешек и бесшумно делать глоток.
Запись кончилась, ароматы кофе и благовоний растворились в воздухе.
Вернувшись из мира грез, Зобейда принялась обдумывать день сегодняшний. Рискованное решение принял сын, но он мужчина, ему выпадут основные тяготы. Впрочем, скорее всего, другого выхода не было. Здесь клан растворился бы через несколько десятилетий. Люди в условиях повышенной радиации боятся рожать детей, да и вся жизнь на астероиде зыбка и непредсказуема.
Вздохнув, женщина вернулась мыслями к молодой невестке.
Пока, кажется, все хорошо — супруги общаются, живут в одних покоях, за общим обедом частенько улыбаются и подшучивают друг над другом. Конечно, для любви и семьи этого маловато, но время терпит.
Помахав рукой, Зобейда разогнала густой дым и прилегла на кушетку, прижавшись щекой к ворсистой ткани. Теперь можно и поплакать. Слезы катились, смачивая ткань. Звуки рыдания срывались с искаженных губ. Перед глазами, словно живые, вставали давно ушедшие люди: муж, брат, мама… Утомившись, плачем, женщина уснула.
Утром бодрая и свежая, как всегда, она приветствовала сына в саду за завтраком. В своей обычной сдержанной манере дала будущему губернатору несколько ценных советов и сообщила, что ее пул специалистов почти готов. Осталось подобрать доктора, имеющего космическую подготовку, и пару помощников для него.
В большом ангаре поблизости от взлетного поля царила суета — сновали люди в рабочих комбинезонах с пластиковыми распечатками или электронными планшетами в руках. Микропогрузчики перемещали с места на место контейнеры, холодильные установки и совсем уж экзотические упаковки вроде плетеных корзин и бочек из натурального сырья.
Небольшой стеклянный бокс, приподнятый над этой суматохой, был центром всех перемещений. Улуф как раз заполняла бумаги на технические масла, необходимые для работы ее отдела, когда стеклянная панель уехала в сторону, впуская на минуту шум рабочего зала. В дверях стоял высокий крепкий мужчина. Легкая полнота ему даже шла, добавляя добродушия волевому лицу.
— Улуф.
— Руэридх.
Мужчина и женщина, застыв на минуту, помолчали. Несказанные слова повисли между ними, несделанные шаги не давали сломать стену недоверия, боязни и разочарований.
— Ты уезжаешь?
— Как видишь.
— Когда?
— Еще неизвестно. Крайний срок — через три месяца.
— Улуф, почему ты вернулась к матери?
— Рори, давай не будем поднимать пыль — ты знаешь.