А ещё ни с кем не спала в одной кровати. Не ходила только в ночнушке перед мужчиной. И не купалась в его ванной… Но как сказать об этом ему? Я его, конечно, люблю, но вот так сразу… А с другой стороны, а что я выдумываю себе? Если он намерен жениться на мне, то уж точно когда-нибудь придётся начинать полноценную совместную жизнь. Да и стесняться теперь, когда мы стали друг другу близки куда больше, чем прежде – глупо.
Я хихикнула.
- Что?
- Да, вот, подумала, что у меня всё не как у людей.
- В смысле? – заинтересовал он.
- Ну, сначала рожать буду, а потом только… ну… - я смутилась.
- Я понял, - весело заулыбался Шан. – А потом только испытаешь все прелести супружеского ложа, да? Но, малышка, мне казалось, мы этот этап прошли вчера и почти по правилам. Не успели только обряд пройти перед этим, - подмигнул он.
И столько предвкушения было в его голосе, что я, кажется, покраснела ещё больше. А он наоборот, громко застонал и откинулся на подушки.
- Бездна! Твой румянец сводит меня с ума! Ладно, что там у тебя ещё «не как у людей»?
- Поселяюсь в доме вроде бы как мужа, живу рядом несколько месяцев, а только потом понимаю, что такое семейный быт, - охотно поддержала я смену темы.
- А что тут не так? – не понял меня лекан.
- У нас в мире в основном сначала пара знакомится, потом съезжается, живёт какое-то время вместе, проверяя свои отношения на прочность бытом, а только потом, когда понимают, что их всё устраивает, женятся.
- Странные порядки. У нас не так.
- Знаю. У вас сейчас те же нравы, что были у нас несколько веков назад, - кивнула я. – Но я не жалуюсь, не подумай. Просто… странно всё это.
- Кстати, о странностях, малышка. Мне не нравятся твои фразы, типа «вроде бы как муж» и прочее, - сказал он и, перекатившись на бок, навис надо мной. – Никаких «вроде бы как». Я уже сказал, что отсрочка нашего обряда зависит лишь от твоей способности добраться до храма. Но, чтобы не было никаких сомнений… - он стянул с моего безымянного пальца колечко, которое досталось мне в наследство от Сашии, а вместо него надел другое, с удивительнейшей красоты сапфиром, окружённым россыпью мелких алмазов. – Ирина Гусарская, в этом мире именованная Айрин Дар-Са-Ран, примешь ли ты мою любовь, мою верность и мой брачный обет, назовёшься ли именем рода Сыз-Ар-Чи?
А у меня язык отнялся от самого восхитительного предложения, которое я когда-либо слышала! Не то, чтобы мне их делали регулярно и часто, просто книги, фильмы и свой, какой-никакой, но опыт позволили судить довольно объективно.
- Ну? – поторопил он меня, счастливо улыбаясь.
- Да! – с такой же улыбкой ответила я. – Конечно, да!
- Тогда, последний вопрос, - лукаво спросил он. – Примешь ли ты меня в свои супруги со всеми моими недостатками и достоинствами, таким, каков я есть, был и буду, назовёшь ли меня своим единственным, потому что рождена быть моей?
У меня от этих слов мурашки по коже прошлись строевым маршем от головы до пяток и обратно – такими важными, если не сказать судьбоносными, они показались. Но, тем не менее, ответить я могла лишь одно:
- Да!
А Шанрэл, победно улыбаясь, продолжил говорить: