Генералу Романову не спалось, его мучила рана полученная им во время прорыва из окружения под Могилевом в начале сентября. Он ворочался на нарах и время от времени забывался тяжелым, но краткосрочным сном. Проснувшись в очередной раз, генерал увидел, как спавшего через несколько нар от него генерала Карбышева будит какой-то охранник. Через пару минут они вышли из барака и двинулись в сторону складского барака на окраину лагеря. Заинтересовавшийся этим Романов тихонько выскользнул след за ними и двинулся следом. Охранник вел себя как-то странно, он явно избегал открытых и освещенных мест, которые хорошо просматривались со сторожевых вышек, было ясно, что он не хочет, что бы их видела охрана лагеря. У складского барака их поджидала еще одна пара, охранник и заключенный. Как следует обдумать увиденное Романов не успел, гул моторов, который слышался с неба и который до этого как-то не воспринимался сознанием, неожиданно стал громким, а спустя несколько минут откуда-то снаружи лагеря выстрелили из ракетниц и в сторону казармы охраны полетело несколько белых ракет, освещая лагерь призрачным светом. Прошло еще пару минут, и с неба послышался свист падающих бомб, а затем земля вздрогнула от разрывов, и упавший на промерзшую землю генерал увидел, как казарма охранников исчезает во взрыве бомбы. Совсем рядом с его головой на землю упал обломок крыши. Встряхнув головой, Романов увидел, как охранники передали обоих заключенных двум фигурам в камуфляже и те их быстро увели сквозь пролом в проволочном ограждении, а сами охранники двинулись назад. Кроме казармы охраны и здания администрации, бомбы задели и пару бараков с военнопленными. Романов двинулся назад к своему бараку, когда ему навстречу вынырнул полковник Емельянов.
— Товарищ генерал, Михаил Тимофеевич, бежать надо, другой возможности может и не представится.
Тут стали раздаваться сначала винтовочные выстрелы, а затем и короткие пулеметные очереди.
— Наши в сборе?
— Да товарищ генерал.
Они прошли немного вперед, когда к ним присоединилось еще пять фигур. Полковник Галкин, подполковник Гуров и три майора, Валиев, Дадаев и Шарынин. У подполковника Гурова в руках был немецкий маузер 98к и он был опоясан немецким ремнем с подсумками. Не теряя времени они двинулись плотной группой к пролому, через который неизвестные увели Карбышева и еще одного пленного.
— А ну-ка подождите.
Подполковник Гуров внезапно остановился и двинулся к вышке, которая находилась рядом. Под бомбовый удар она не попала и сейчас охранник на ней бил короткими очередями куда-то вглубь концлагеря. Прицелившись, подполковник спокойно нажал на спусковой курок, хлестко грянул выстрел и охранник на вышке схватившись за грудь и выпустив из рук пулемет, перегнулся через перила и рухнул с вышки вниз. Только пулемет сиротливо крутанулся на станке и застыл, глядя своим стволом, из которого дымился дымок в небо. Шарынин тут же взлетел на вышку и спустя минуту уже спускался вниз с пулеметом. Через спину у него висел цинк с патронами на кожаном ремне. Это была уже самодеятельность немецких пулеметчиков, таскать цинки с патронами на вышку в руках неудобно, вот они и приспособили к ним ремни.
Тяжело в деревне без нагана, а без пулемета еще тяжелей, вот и прихватили пленные его с собой. Выбравшись с лагеря, они двинулись в сторону города. У генерала Романова был план, пешком, с началом зимы и на чужой территории у них не было практически ни каких шансов добраться до своих. Теплой одежды нет, продуктов нет, да ещё и каждый встречный тут же сообщит о них властям, если только увидит. Ни какой помощи от них ждать не следует и их единственный шанс, это как можно скорее добраться до своей территории, там по крайней мере уже можно получить помощь от местного населения. Как добраться, это уже другой вопрос. Самое быстрое, это конечно самолет, на нем можно прямо в наш тыл долететь, вот только где его взять, самолет этот. Даже если они каким либо чудом смогут проникнуть на аэродром, что практически нереально, то своего летчика у них все равно нет, так что от этого варианта можно смело отказываться. Более реальный вариант, это захватить грузовую машину и уже на ней попытаться попасть на территорию СССР. Сейчас ночь, вернее середина ночи и еще как минимум 4–5 часов темноты есть, а это возможность уехать от территории лагеря на две-три сотни километров и уж там их точно искать ни кто не будет. Так, меняя машины, они за несколько дней смогут добраться до Украины или Белоруссии. А где можно тут достать машину, только в городе, вот туда пленные и направились.
Уве Шпигель клял уже третий час подряд этого урода, Фолько Фогеля, фельдфебеля окружного склада продовольствия. Ну подумаешь выиграл он у него в карты 60 марок, так эта скотина в отместку погнал его в ночной рейс. Проехав Хаммельбург, Шпигель зевая поехал дальше, глаза слипались, остановится бы и поспать хотя бы пару часиков, но к десяти утра он должен был уже приехать в небольшую войсковую часть и доставить им продукты. Усилено моргая и встряхивая головой в попытках прогнать сон, Уве в очередной раз на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел впереди лежавшее посреди дороги тело. Нога сама до упора надавила на педаль тормоза и грузовик слегка занесясь в сторону, остановился в нескольких метрах от лежавшего тела. Открыв дверь кабины, водитель вылез наружу и тут ему в голову прилетел приклад маузера. Шейные позвонки Уве не выдержали и на землю упало уже безжизненное тело. Лежавший на дороге майор Валиев встал и пошел к машине. Быстрый обыск показал, что беглецы стали богаче на один грузовой автомобиль, еще на один карабин с полусотней патронов и груз продовольствия в кузове. Затащив тело водителя в кузов, что бы не оставлять тут следов, они быстро вскрыли по банке мясных консервов и пятеро беглецов залезли в кузов. Генерал Романов сел в кабину машины, а майор Дадаев за руль и грузовик тронулся в путь в направлении Чехословакии. За остаток ночи Романов надеялся доехать до границы, а там спрятаться в лесу и ждать вечера, когда можно будет попытаться найти бензин или просто поменять грузовик на другой.
Избавившись от заключенных, Лотар и Гюнтер поспешили прочь, подспудно ожидая выстрелов в спину. Не смотря на то, что с ними честно расплатились, страх того, что их после того, как они приведут заключенных пристрелят, так, на всякий случай не оставлял их ни на одну секунду. Хоть им и было страшно, но всё же жадность победила и теперь они спешили убраться подальше что бы не искушать судьбу. Они даже настояли на переносе операции на пару дней, что бы она пришлась на их ночную смену. Исчезновение сына Сталина не останется без расследования и если их заметят среди ночи в форме не во время их дежурства, то возникнут вопросы, а что они собственно говоря делают. Раздавшиеся в лагере выстрелы насторожили охранников, они остановились и стали прислушиваться. Вот раздалась пулеметная очередь с вышки, затем еще одна, вот заговорил пулемет с соседней вышке, а им отвечали винтовочные выстрелы. На соседней вышке пулеметчик бил короткими очередями в глубь лагеря, когда внезапно выпустив пулемет из рук, он перевалился через перила и рухнул вниз. Не сговариваясь, оба охранника рванули к разрушенному ограждению, покинули территорию лагеря и побежали к городу. Ведь казарма охраны и здание администрации разрушены, так что наверняка телефонная связь прервана, а помощь тоже кто-то должен вызвать, так почему бы это не сделать им самим. Они на дежурстве, в лагере беспорядки, вот они и отправились за помощью, к этому ни одна комиссия не придерётся. А то, что сын Сталина исчез, так мало ли что случилось, сейчас наверняка куча пленных в побег рванет, вот и сын русского диктатора вместе с ними сбежал, а с них, честных охранников взятки гладки. Спустя два часа к лагерю прибыли две роты охранного батальона и принялись наводить порядок. В радиусе 50 километров было объявлено чрезвычайное положение и началось прочесывание местности, все загонщики постепенно двигались к лагерю. Утром были подсчитаны оставшиеся пленные и трупы погибших, в результате недосчитались 119 человек. К вечеру обнаружили 106 сбежавших пленных, 38 из них погибли при задержании, не хватало 13 человек и среди них сына Сталина. Кроме группы генерала Романова, сбежать посчастливилось еще четырем командирам, они тоже двинулись в сторону города, только не стали захватывать транспорт, а пробравшись на железнодорожную станцию, забрались на шедший к фронту эшелон. На открытых платформах стояли орудия укрытые брезентом, вот на одну такую платформу они и залезли, спрятавшись под брезентом. Во время побега они не растерялись и прихватили с собой по паре одеял, много места и веса они не занимали, просто скатали в скатку и закинули за спину, что бы не мешала. Брезент хорошо защищал от ветра, а пленные сбились вместе и закутались в одеяла, это позволило им не замерзнуть в пути. Видимо они родились под счастливой звездой, так как этот эшелон без остановок, ну за исключением коротких для смены паровозов, шел на восточный фронт. За сутки они добрались до Бреста, причем уже вечером, когда стемнело и смогли незаметно покинуть станцию. Оставаться дальше на платформе стало опасно, так как орудия должны были перегрузить на другие платформы. Западная колея была уже российской, вот и приходилось немцам перегружать грузы на другие платформы. Перешивать нашу колею под свой стандарт не хватало сил и это планировалось сделать после победы над СССР. Еще почти два месяца они пробирались к линии фронта, которую в итоге и пересекли.
Этот день начался как обычно, проснувшись, Генрих Гиммлер, рейхсминистр внутренних дел Германии, умылся, позавтракал и отправился на работу, в главное управление имперской безопасности, располагавшееся на Принц-Альбрехтстрассе. Вот там и начались неприятности, не успел он зайти в свой кабинет, как явился его адъютант с сообщением о массовом побеге случившемся в Oflag-XIIID располагавшемся в Хаммельбурге. В результате ночного налета советской авиации были уничтожены здание администрации лагеря и казарма охраны. Это было ещё полбеды, воспользовавшись моментом из лагеря сбежало 119 заключённых. Правда часть из них уже нашли, но не всех и почти три десятка из них ещё были в бегах, и самое главное, среди ещё не найденных пленных был сын Сталина. Иметь такого заложника дорого стоит, а потому пришлось бросив все дела и взяв с собой охрану, лично отправится в Хаммельбург разбираться в происшествии. Дорога заняла пять часов, все же решение фюрера о строительстве автобанов была гениальным, теперь можно относительно быстро добраться до любой точки Рейха с комфортом на машине и не ограничивать себя в скорости. С Гиммлером отправились и пять следователей Гестапо, местные работники могли и закрыть глаза на некоторые шалости охраны что бы выгородить своё начальство, с прибывшими следователями такой фокус уже не пройдет. До самого вечера следователи восстанавливали картину происшедшего, допрашивая выживших в ходе налета и последовавших за ним беспорядков охранников лагеря. За это время нашли еще часть сбежавших, но снова не всех, до сих пор недоставало 13 заключённых, чертова дюжина и главное, среди них был сын Сталина. Сам лагерь находился на территории Рейха и очень далеко от линии фронта, русские самолеты не садились, это было установлено точно, так что у него только один путь, по земле, только куда? Пробираться через пол Европы в СССР или двинутся в Швейцарию, что бы потом через дипломатические каналы на самолете перелететь в Англию и уже оттуда вернутся морским путем к себе. А что, до Швейцарии по прямой меньше 400 километров, вполне можно дойти за неделю, если беглеца ждали снаружи, а его ждали, ведь кто-то указал ракетами на здания казармы охраны и администрации, то вполне мог и запастись продовольствием и одеждой. И тут Гиммлера прошиб холодный пот, МАШИНА! Что если сообщники прибыли на машине, 5–6 часов езды и они уже в Швейцарии. Немедленно были разосланы сообщения на все пограничные пункты, а также затребованы отчеты о всех прошедших через границу с этого утра. Ответ пришлось ждать больше часа, но он несколько упокоил, ни кто похожий на Якова Джугашвили границу не пересекал. Из города, от тыловой части было получено сообщение о пропаже ночью одного грузовика, совершавшего рейс по доставке продовольствия. К месту назначения грузовик не прибыл, его водитель также пропал, выругав этих тупых идиотов из интендантской службы за то, что они столько протянули с извещением о пропаже, грузовик немедленно объявили в розыск. Через трое суток его нашли брошенным в Чехословакии, а еще через неделю, совершенно случайно километрах в ста от лагеря был найден раздетый труп Уве Шпигеля, водителя пропавшей машины, у него оказалась сломана шея и разбита голова. Из Хаммельбурга Гиммлер уехал на следующий день, ему еще предстояло сообщить фюреру нерадостное известие. А два прохиндея, Лотар Валль и Гюнтер Лидтке, только облегченно вздохнули после отъезда шефа СС. Проверку они прошли и их ни в чем не заподозрили, а деньги были надежно припрятаны в городе. Они оба жили не так далеко от места службы, так что время от времени их навещали родственники и об этом все знали, так что, когда через три недели те снова приехали, то это ни кого не насторожило. Держать даже в тайнике такие деньги было опасно, а потому их передали приехавшей родне. Родители обоих охранников также не стали светить крупной суммой денег, а взяли в банке кредит и открыли по небольшой лавке, о чем давно мечтали, но ни как не решались. Просто купить их было опасно, откуда вдруг у них взялись такие деньги, а кредит объяснял всё, а гасить его можно уже из полученных денег, таким образом они отлично легализовывались и сыновья оставались вне подозрения.
А группе генерала Романова тем временем везло, проехав всю ночь и спрятавшись в лесу под самое утро, они весь день отъедались после лагерной кормежки, найденными в грузовике продуктами. Водитель оказался человеком запасливым и у него нашелся котелок в котором и приготовили в три приема обед. Каша с тушенкой после голодовки казались пищей богов. Весь день беглецы проспали, отвлекаясь только на приготовление еды и на смену караула. Маленький бездымный костер из сухих сучьев развели под ветвями гигантской ели, так что костерок не было видно ни откуда, а небольшой дым просто рассеивался среди ветвей ели. Когда начало смеркаться, все снова погрузились в машину, но отъехали не далеко. Дорога делала крутой поворот и тут был небольшой кусочек мертвого пространства, а самое главное, в случае тревоги можно было съехать в лес по небольшой тропинке, которая тем не менее подходила для проезда грузовика. Остановив в мертвой зоне машину, майор Дадаев в форме убитого шофера поднял капот грузовика и стал изображать поломку машины. Какой водитель не остановится, что бы помочь камраду попавшему в беду? Сегодня поможешь ты, а завтра помогут уже тебе, а как же иначе? Курт Вагнер возвращался из рейса, когда увидел стоявший на повороте грузовик с поднятым капотом и одинокого водителя, который при его виде стал махать рукой. Курт остановился возле стоявшего грузовика и выпрыгнув из кабины пошел к попавшему в беду коллеге, когда внезапно страшная боль в боку пронзила его тело и свет в глазах померк, а потом пришла темнота. Майор Валиев вытерев штык от маузера об одежду убитого немца, сунул его назад в ножны. Хорошо поставленный удар отправил водителя в рай или ад, тут уж всё зависело от того, как много последний успел нагрешить. Под прикрытием пулемета, две фигуры с винтовками осторожно заглянули в кузов грузового Опеля, но тот был пуст. Быстрый осмотр машины показал, что кузов девственно чист, в наличии имелась только одна двадцатилитровая канистра с бензином. Сам бак был на три четверти полным, так что отогнав в лес свой грузовик и слив с него остатки бензина, наполнили практически до краев бак нового грузовика. Кроме того, что так было проще с заправкой, так наверняка старый грузовик уже в розыске, а так, поменяв машину, беглецы затрудняли свой поиск. Пока их новый грузовик начнут искать, день у них есть точно. Из трофеев был только карабин водителя с полусотней патронов и еще один котелок, что чрезмерно порадовало беглецов. Труп водителя оставили в брошенном грузовике и погрузившись в новый трофей поехали дальше. У водителя оказалась карта автомобильных дорог и под утро бывшие пленные были уже под Любеном и снова в Германии, но уже на границе с Польшей.
И снова дневка в лесу, бездымный костерок и обед из трофейной каши с тушенкой, а бензина на дне бака грузовика километров на 50. В этот раз выехали, как стало темнеть, город объехали по кольцевой дороге и тут везение кончилось. Впереди на перекрестке кольцевой дороги и нужной беглецам стоял патруль фельджандармов. Два мотоцикла с колясками и шесть жандармов возле них. Сворачивать в сторону некуда, а разворачиваться, значит сразу привлечь внимание немцев, они грузовик уже видят и его поспешный разворот и бегство сразу их насторожит. Романов открыв окно и воспользовавшись тем, что в данный момент его сторона машина была скрыта от немцев изгибом дороги высунулся из окна и стукнув несколько раз по кабине для привлечения внимания закричал: — Эй в кузове, тревога! Слышите меня? — В ответ раздалось подтверждение командиров. — Впереди два мотоцикла и шесть жандармов, Шарынин, разрежь аккуратно брезент над кабиной, как остановимся, твои левые жандармы, там один за пулеметом сидит. Двое с винтовками выскакивают и открывают огонь по правым жандармам, Шарынин, как своих отработаешь, помогаешь товарищам.
Грузовик был еще достаточно далеко и потому Романов мог не опасаться, что немцы его услышат. Через пару минут, не доезжая порядка 50 метров до патруля, грузовик резко затормозил и встал и в тот же момент две фигуры выскочили сзади из кузова и присев на колено вскинули винтовки и открыли огонь. Одновременно с этим над кабиной грузовика через разрез в брезенте высунулось дуло ручного пулемета и сразу же открыло огонь по не ожидавшим такого немцам. Сам Романов был в накинутом на плечи немецком кителе, как и водитель, так что издали их можно было принять за солдат вермахта, вот жандармы и не всполошились раньше времени. Длинная очередь сначала прошлась по пулеметчику в коляске мотоцикла, а потом достала и двух других немцев, которые лихорадочно вскидывали свои автоматы, но открыть ответный огонь так и не успели. Второй тройке повезло немного больше, с первыми выстрелами беглецы попали только в одного немца, а двое других успели спрятаться за свой мотоцикл и даже открыть ответный огонь из автоматов, но тут их прижал к земле пулеметный огонь. Шарынин покончив со своими противниками, пришел на помощь товарищам и прижал жандармов к земле. Его товарищи в этот момент спокойно выцеливали немцев, когда в банке кончились патроны и ручник замолчал. Жандармы приободрились и попытались приподнявшись задавить огнем своих автоматов беглецов, но и ту им не повезло. Подполковник Гуров, почти в идеальных условиях, поймал в прицел появившуюся фигуру противника и плавно нажал на спусковой крючок, грянул выстрел и жандарм с пулей в груди рухнул назад, а его товарищ инстинктивно отпрянул назад, когда рядом с его головой, обдав его порывом ветра пролетела пуля, которая прошла буквально в нескольких сантиметрах от его виска. В этот момент Шарынин перезарядив пулемет, снова включился в бой и несколькими короткими очередями все же поймал последнего противника. Весь бой шел не больше пяти минут и хорошо еще, что до города было несколько километров, и была надежда, что там ни чего не услышали. Быстрый осмотр трофеев показал, что беглецы стали богаче на пять автоматов МП 40, один парабеллум, который вместе с кобурой немедленно забрал себе генерал Романов и еще один ручной пулемет МГ 38 с двумя запасными стволами. Это не считая двух двадцати литровых канистр с бензином и запасных патронов к ручнику. Теперь вся группа была вооружена, причем очень даже хорошо, на семь человек приходилось два ручника, две винтовки и пять автоматов.
Закинув трупы немцев в кузов, маленькая колонна двинулась к небольшой рощице впереди. Гуров и Галкин оседлали мотоциклы и поехали впереди, через пару километров остановились в небольшой рощице. Трупы немцев бросили в небольшой ложбине посредине рощицы, там же поставили мотоциклы, после чего взяв ведро, ножом пробили поочередно им баки и полностью слили с мотоциклов бензин. В общей сложности набралось еще порядка двадцати литров, так что теперь вместе с канистрами выходило около 60 литров, так что километров на 150–200 хватит, а там может и еще кто попадется. Забросав мотоциклы и трупы ветками, двинулись дальше, глядишь, а хотя бы день или два их не найдут, а потом это уже будет неважно, время уйдет. Когда уже стемнело, беглецы сами наткнулись на сломавшуюся машину и двух немцев при ней. Две короткие очереди из автоматов и еще два трупа, быстрый осмотр машины дал три десятка ящиков со взрывчаткой и десятка два детонаторов.
— Вот это нам подфартило! — Только и смог сказать полковник Емельянов. До пленения он был командиром саперного полка, а в плен попал после бомбежки, когда блиндаж, в котором он был попала бомба. Вернее попала она не в сам блиндаж, иначе Емельянов был мертв, а рядом, но и этого хватило, что бы засыпать его землей. Его откопали уже немцы, вот так полковник и попал в плен. С грузовика перелили весь бензин и почти под пробку наполнили свой бак, после чего быстро перекинув к себе в кузов половину ящиков с тротилом, также забрали и ящик с детонаторами, а после закинули трупы незадачливых немцев в кузов их грузовика и Емельянов открыв один из ящиков, вставил в тротиловую шашку детонатор, отмотал огнепроводного шнура минут на десять горения и поджег его. Всё это время их собственный грузовик стоял с работающим двигателем, не дай бог он не сможет завестись, когда подожгут шнур, так что беглецы сразу рванули подальше от грузовика. Идеальный вариант, саперы перевозили взрывчатку и мало ли что могло у них произойти. Гильзы от автоматов все нашли и забрали с собой, а тела немцев от взрыва почти четверти тонны взрывчатки просто испарятся, да и от грузовика мало что останется. Связать это с ним будет невозможно, а их грузовик теперь проедет еще полтысячи километров. Рассвет застал их уже под Люблиным в Польше, до своих оставался последний рывок. Если ни чего не произойдет, то завтра они будут уже на своей территории. Двое суток спустя под Коростенью беглецы встретились с партизанским отрядом, им просто повезло. Увидев, что ночью по лесной дороге едет одинокий грузовик, партизаны просто обалдели от подобной наглости. Решив посмотреть, кто там такой смелый, они просто перегородили дорогу срубленным деревом. Из остановившись перед внезапной преградой машины вылезло несколько фигур с немецкими автоматами и ругаясь по-русски они стали оттаскивать дерево с дороги. Русская речь заинтересовала партизан, а потому они не стали сразу открывать огонь, а окликнули неизвестных, те сразу бросив дерево залегли, а из грузовика высунулись два пулемета, но огонь открывать не стали. И партизаны и неизвестные не доверяли друг другу, но в переговоры вступили и тут на счастье среди партизан оказался один из бойцов подполковника Гурова, который его узнал. Пол тонны продовольствия и четверть тонны взрывчатки оказались очень хорошим подарком для партизанского отряда, а спустя неделю за беглецами прилетел транспортник Ли 2, который их и забрал на большую землю.
На ближней даче Якова сразу же повели в баню ибо запах от него шел тяжелый. Какое это было наслаждение, в хорошо протопленной деревянной бане смывать с себя всю накопившуюся грязь. Яков не успел толком помыться, так окатил себя сначала из бадьи горячей водой и наскоро обтерся мочалкой, как в помещение зашел банщик. Уже немолодой мужик велел ему ложиться на полку, после чего принялся орудовать вениками. Только через час Яков вывалился из парной, отмытый до блеска, он с наслаждением одел свежее, чистейшее нательное бельё и присел за столик, на котором стоял большой кувшин с холодным квасом и легкая закуска. Ещё с полчаса он приходил в себя, а потом оделся в новенькую форму и тут в баню зашел генерал Власик.
— День добрый Яков, с возвращением тебя.
— Здравствуйте Николай Сидорович.
— Я смотрю ты уже готов, пошли, отец ждет.
Яков накинув шинель решительно пошел на выход, хотя внутри весь напрягся, отца он побаивался, да и их отношения в последние годы было весьма натянутым. Пройдя через двор они зашли в дом, Яков снял шинель и повесил её на вешалку, после чего в сопровождении генерала Власика прошел в кабинет отца. Сталин стоял у окна, курил папиросу и смотрел во двор, при появлении сына он развернулся. Внимательно осмотрев исхудавшее за время проведенное в плену лицо сына, он шагнул к нему навстречу и ни говоря ни слова просто крепко его обнял. Так они простояли несколько минут, пока Иосиф Виссарионович не отпустил сына.