Храм не впечатлял архитектурным стилем и размерами, но был как-то по-домашнему тих и уютен. Внутри было довольно людно, но не битком - Примор, как называли этот район Западной Заставы, отличался большими участками, а значит - относительной малолюдностью. Но, если так прикинуть - то большинство семей здесь так или иначе представлены. Мы, естественно, опоздали, что я выяснил еще по пути, и очередной раз нашипел на всех, что мол, разбудить пораньше не могли. Впрочем, кар небесных и суда инквизиции не последовало - вошли, кивками здороваясь с обернувшимися прихожанами, прошли и присели с краюшка на скамьи, и стали внимать пастырю. Ну, бабье стало внимать. А я, еще с форта сие умение натренировав, впал в транс, стремясь через проповедь проникнуть в нирвану. Проще говоря - заснул с открытыми глазами сидя с прямой спиной. И даже успевал автоматом просыпаться, дабы осенить себя знамением - а что, не сложнее, чем конспект караябать на лекции, или на брифинге пометки, обратно же, не просыпаясь. Однако, потом наскучило так сидеть, да и никто меня под наряд не поставил бы, если б и задремал - вон, впереди через ряд толстячок с намечающейся лысинкой дважды уже задремывал с оглушительным всхрапом, оба раза получая локтем в бок от сухонькой старушки-супруги, и оба раза священник лишь примирительно грустно улыбался в ответ на его извинительные бормотания. Я ж говорю, как-то уютно тут, по-простому. Потому, бросивши спать, начинаю прислушиваться и вникать. Ибо храм тут - это не только, а в выходные не столько лечебница для души, сколько политико-информационная передача Международное Обозрение и Вести Недели на Первом канале.
В общем, наступает мир и благоденствие, золотой век, практически. В мире все зло побеждено, а которое еще не - то уползло по норам. Норы эти - в Степи за Западной границей, на Островах у пиратов на юге... ну, и в подполье бандитское, как без этого. Потому братьям и сестрам следует крепить бздительность, сообщать обо всем и всех подозрительных властям, помогать им всемерно не мешаясь, и самим не нарушать противозаконных преступлений, и вообще, быть белыми и пушистыми, и вовремя сдавать настриг шерсти.
Ну, а в заключение проповеди священник, вдруг покосившись в сторону моих баб, а, как мне показалось, особливо на их ошейники поглядевши, вдруг выдал очень проникновенный спич про сочувствие, доброту и благородство. Про сирых и убогих, волею судьбы попавших... и так далее и тому подобное. Сукин кот, ему б новости вести - ни словом не обмолвил, а всем ясно, что про меня. Ну или по крайней мере, мне прям вот кажется, что все поняли, что про меня. В рыло бы тебе, дедуля. А с виду - приличный человек, на Лесли Нильсена похож даже.
В общем, как все после проповеди встали, да к выходу - ну как назло получилось - на нас смотрят - мы-то выскочить не успели, и теперь сидим, пропускаем - а они все мимо, и все здороваются, с Морой и девками, ясное дело, меня-то не знают - то есть, здороваются, но только поклонами эдак, без слов. Мужики, естественно. А уж бабье на этих куриц - мол, как дела, как жизнь и прочее - как будто не видно, как у них жизнь. И все бабки-мамки морды такие скорбно -жалостливые делают, вздыхают... У, падлы, аж злость опять берет. Оно, конечно, это я барин, и вообще - но какого ж хера бабу-то доводить? Хотя, смотрю - Мора держится эдак, отвечает, как ни в чем, слово и не при делах. Молодца, выдержала. Однако, как вышли, тут я и психанул уж... Тем более что вспомнил некстати, как я позавчера ночью об эту дурацкую бляху щеку себе расцарапал, когда ее зубами за шею прихватить пытался... Ну, то есть, в общем, разозлился я изрядно. А в таком состоянии я склонен к гениальным решениям и даже могу совершить любую глупость.
Ювелир как будто даже и не удивился. Дядя вида совершенно неряшливого, на старого еврея-сапожника из моего детства похожий. Косматый, неопрятный, глаза колючие из-под косматых седых бровей. Буркнул, означил цену, благо не слишком и великую - и спустя час - распишитесь, получите - вот вам три особи женского полу одна другой вдувабельнее - в даже так сказать изячных ошейничках, в виде тонкой серебряной цепочки и серебряной же бляхи, аккуратного и даже красивого вида. И смотрится такое даже как-то и... Короче, захотелось поскорее домой, и девок отослать гулять... или мать с младшей отослать, а старшую оставить? Эх...
Пока шел домой, да на рынок завернули, да еще по мелочи по лавкам - подостыл малость. То есть до вечера отложил, благо чем заняться было. А уж потом... суббота, банный день, да-с. Мелких естественно первыми отправил, но уж когда они выскочили, в полотенцах замотавшись - чорт, неужто халатов им в доме нету? - тут уж я еле сдержался. Потащил Мору в баню мыться 'пока не остыло'. И снова подумал - что вот в бане-то точно звукоизоляция слабовата, а у девок дверь прямо напротив... Потом и думать-то стало как-то не до того. Как в том анекдоте про грузинскую школу - Нэт, Гоги! Прэдлог - это 'митьса'. А 'баня' - это нэ предлог! 'Баня' - мэстоимэния!
Ювелир как будто даже и не удивился. Дядя вида совершенно неряшливого, на старого еврея-сапожника из моего детства похожий. Косматый, неопрятный, глаза колючие из-под косматых седых бровей. Буркнул, означил цену, благо не слишком и великую - и спустя час - распишитесь, получите - вот вам три особи женского полу одна другой вдувабельнее - в даже так сказать изячных ошейничках, в виде тонкой серебряной цепочки и серебряной же бляхи, аккуратного и даже красивого вида. И смотрится такое даже как-то и... Короче, захотелось поскорее домой, и девок отослать гулять... или мать с младшей отослать, а старшую оставить? Эх...