- Я не люблю кусаться, - сказал Кешэ.
- Ишь, лает! - Тётя отскочила в сторону, стукнувшись о свой же набитый мешок. Ростик понял, что она не разбирает Кешиных слов.
- Он не кусает людей, - сказал Ростик.
- Как это не кусает? Собака есть собака. Ты знаешь, что у ей на уме?
«У неё», - поправил про себя Ростик, но ничего не сказал, а только взглянул исподлобья.
- Вы, гражданочка, не кричите, оно так некрасиво, - сказал кто-то из-за мешка, а вслед за словами возник невысокий старичок. Он был в белых брюках и немножко прихрамывал.
- Чего?! - Тётя тут же кинулась на старичка.
- А вот чего, - сказал старичок. - Понимать надо. Дитёнок об собаке позаботится. После - ещё о ком. А потом о товарище, с которым вместе в бой придётся идти. А вы всё хотите, чтоб дерево без корня да без комля было.
- Понёс… - сказала тётя презрительно.
На шум из будки вышел паромщик.
- Собаки подлежат провозу в намордниках, - сказал он, не вникая в суть спора. - Где намордник?
Сердце у Ростика неприятно застучало.
Старичок сказал:
- Да ведь он, собака-пёс, смирнёхонько стоит.
- Я никого не трону, - сказал Коша.
- Лаять воспрещается, - сказал паромщик. - Собаки подложат провозу в намордниках. Согласно инструкции. Да.
- Да ведь не посерёд же реки гнать его будешь! - возмутился старичок.
- Инструкцию нарушать, хоть и посерёд реки, не велено, - строго заметил паромщик.
- Ростик. - сказал Кеша, - я поплыву. Ничего. Кеша подлез под перила, прыгнул, мордочкой вперёд, вынырнул, мотнул головой и поплыл, мелко-мелко перебирая лапами, пытаясь плыть рядом с паромом, но всё-таки слегка отставая.
Кеша не сводил глаз с Ростика, а Ростик стоял возле перил. Он сощурился и молчал. Старичок подошёл к ному и погладил по голове.
- Ты, цыплачок, то и сё, не расстраивайся. Гляди, как плывёт! Ишь ты, собака-пёс! Умная. Всё понимает. Бессловесный только. Сказать не может.
«Может!» - хотел было возразить Ростик. Но промолчал. Доплыть бы до того берега! Вот он уже хорошо виден. У того берега тоже пристань, и растёт осока, и плавают утки. Такие же белые. Доплыть бы и найти Глеба, и чтоб у Кеши наконец настала хорошая жизнь.