Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Тютчев. Акварель И. Рехберг, 1838 г.
Не позднее апреля 1836
Не позднее апреля 1836
Не позднее апреля 1836
Тютчев поглощен своей великой любовью к Эрнестине. А когда служебные обязанности и чувство семейного долга все-таки возвращают влюбленного поэта на бедную скучную землю, он томится, раздражается и так отчаянно тоскует, что жене кажется, что «Теодор» близок к помешательству. Впрочем, чуткая Элеонора вскоре догадалась, что безумие мужа – безумие страсти, а вовсе не наследственная ипохондрия. Элеонора не знала ни слова по-русски и русских стихов мужа оценить не могла, иначе наверняка вспомнила бы его перевод из Шекспира, сделанный в начале их брачного союза, в конце 20-х годов:
Эрнестина фон Дёрнберг была женщиной с принципами, влюбленные после каждой встречи, по ее инициативе, «расставались навсегда». Чтобы через несколько месяцев, по отчаянному настоянию Тютчева, вновь встретиться… Элеонора, вначале было решившая, что у Теодора очередная амурная фантазия, забеспокоилась всерьез. Весной 1836 года она, на глазах у всего Мюнхена, выбежав из дома на людную улицу, пыталась покончить с собой. Эрнестина, испуганная и виноватая, запретила Федору Ивановичу искать встреч.
Эрн. Ф. Тютчева. Литография Г. Бодмера с портрета маслом работы И. Штилера. 1830-е годы.
Не позднее апреля 1836
Не позднее апреля 1836
Не ранее 1834 – не позднее апреля 1836
Не ранее 1834 – не позднее апреля 1836
Стихотворение «Я помню время золотое…» посвящено Амалии фон Крюденер. Впрочем, в то «золотое время», когда восемнадцатилетний дипломат, только что приехавший в Мюнхен, и четырнадцатилетняя Амалия встретились, она вовсе не была той победительной красавицей, какой станет через несколько лет. Незаконная дочь немецкого аристократа графа Максимилиана Лерхенфельда и княгини Турн-унд-Таксис (урожденной принцессы Мекленбург-Штрелиц), она в отрочестве, хотя фактически приходилась русской императрице Александре Федоровне, супруге Николая I, кузиной, жила в скромной бедности и носила простую фамилию Штернфельд из Дармштадта. Лишь в 1823 году хлопотами ее единокровного брата Амалии было разрешено именоваться графиней Лерхенфельд, правда, без права на герб и генеалогию. Федор Тютчев по обыкновению страстно влюбился, но и Амалия была тронута, молодые люди даже обменялись шейными цепочками. Слуга молодого барина ворчал: Феденька в обмен на золотую старинную цепь получил шелковый шнурок – никаких других украшений у незаконнорожденной девочки не было… Вскоре молодой дипломат уехал в отпуск в Россию, а когда вернулся, Амалия была уже баронессой фон Крюденер. Мужа она не любила, но это не слишком приятное для семнадцатилетней красавицы обстоятельство, видимо, компенсировалось толпой поклонников и любовников, в числе которых, кстати, были и первые лица империи – и сам Николай, и шеф его голубых жандармов граф Бенкендорф…
Овдовев, баронесса снова вышла замуж, на этот раз по взаимной любви: ее муж генерал-губернатор Финляндии Николай Адлерберг был младше своей сорокасемилетней супруги на одиннадцать лет. Природа одарила Амалию Крюденер-Адлерберг не только удивительной нестареющей красотой, но и благодарной, долгой памятью сердца. Она тайком, не афишируя своих действий и мотивов, всю жизнь помогала Тютчеву получать и сохранять относительно доходные места службы, хотя прекрасно знала, что дипломат он никакой, чиновник нерасторопный, а цензор слишком уж снисходительный… Она даже вернула обещанный при обмене шейными крестильными цепочками поцелуй… Без приглашения пришла к умирающему Тютчеву. Потрясенный поэт так описал этот визит в письме к дочери:
«Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй».
1837, май – июнь(?)
Петербург
1837
Генуя
Тютчев. Дагерротип. Петербург, <1848–1849>
Декабрь 1837
Генуя
Декабрь 1837