— Э-эй! — крикнул дядя Вася. — А кто убирать будет?!
На столах, на полу валялись обрывки золотой и серебряной бумаги, ножницы, краски, кисточки.
Ребята неохотно стали стаскивать с себя шубы. Митя прошептал Лёле:
— Бежим… Надо спасаться… Старый год…
Посмотрев на него широко открытыми глазами, Лёля послушно накинула белую шубку.
— Лёля, ты куда? — крикнула Зоя, девочка с золотым носом.
— Мы сейчас! — и Митя вытащил Лёлю за руку из школы.
За углом, где снег был усеян следами вороньих лапок, их ждала Чёрная душа.
— Познакомься с этой тётей, — сказал Митя.
— Лёля, — вежливо сказала девочка.
— Варвара Петровна, — небрежно сказала баба и взяла Лёлю за руку. — Скорей!
Тут мы должны сказать, что Чёрную душу вовсе не звали Варварой Петровной. Это она соврала, сама не зная зачем… Просто привыкла врать.
Митя осторожно ввёл Лёлю и Чёрную душу во двор; они прошли мимо дров, занесённых снегом, мимо тёплого коровника, к лесенке, прислонённой к сеновалу.
— Осторожней, — сказал Митя. — Третья ступенька ломаная.
Держась за перекладины лестницы, снежная баба и Лёля поднялись и скрылись на сеновале.
Митя вытащил из-за шиворота соломинку, которая колола ему шею, крикнул наверх:
— Я посторожу! Я, как они пройдут, свистну! — И, выбежав на улицу, встал на углу, перескакивая с ноги на ногу и потирая уши. На его правой ноге замёрз большой палец. Митя изо всех сил им шевелил.
Из школы высыпала ватага школьников. С шумом, со смехом, размахивая коньками, ребята побежали на каток.
Сзади шагал дядя Вася.
— Ты что стоишь? Где Лёля? — крикнула Мите Зоя.
Нос её уже не был золотым, остались только веснушки, будто нестёртые кусочки золота.
— Сейчас мы придём! — крикнул Митя.