— С государственным преступником Фунтиком я не знаком!
Пинчер-Старший, лучший сыщик с дипломом, был теперь само торжество:
— Ты произнес «Фунтик», не килограмм, не тонна, а именно Фунт?! Заврался, мой милый, по тебе полиция плачет, тюрьма тоскует, камера с петель двери рвет!
— Обыск! — объявил Добер-Младший, лучший сыщик без диплома, опуская свой саквояж на траву.
Уж что-что, а обыск эти ребята делать могли! Так, бывало, ищут, такого в карманы понасуют…
Дядюшка Мокус знал эту хватку и потому поднял вверх руки:
— Ваша взяла. Этот бедняга здесь, в этом ящике, делайте с ним все, что хотите!
Поросячий визг отчаяния на миг заглушил шелест деревьев и перебранку птиц.
— Ну, наконец-то! — произнесли хором сыщики и в слезах обнялись.
Бамбино не разделил радости полицейских.
— Бедный поросенок! — шептал он, заламывая руки. — Несчастный малыш!
— Попался! — удостоверился Добер, заглянув в ящик. — Маленький-маленький, а награда за него, ой-ой-ой!
Пинчер достал из баула увесистый том инструкций и приложился к нему губами.
— Наука не подвела! Поросенок арестован. Ящик конфискован. Алле-гоп! Вуаля!
— Да, да, конечно, — признал свое поражение дядюшка Мокус, — я помогу…
И он засуетился, снимая ящик и хлопая створками, и, лишь закрывая последнюю из них, не удержался и произнес не без гордости:
— Ап!
Напоследок Пинчер обошел цирковую машину со всех сторон.
— На какой свалке вы откопали это чудо? А это к чему? Ведь подача звуковых сигналов в городах запрещена.
Добер и Пинчер подхватили хрюкающий ящик и помчались, продираясь сквозь репейники и кусты.
— Ну что, дохрюкался? — поинтересовался Добер, поглаживая фанеру.
А Пинчер добавил: